b000002145

- Ячувствую, что умру, если сейчас же не закинуудочку, - засмеялся Роман, - Ты подожди денек-другой. До сих пор Никита Антонович временил с покосом, зная, что ли- шит сына особого, не всем понятного, удовольствия отмахать косой, глотая соленый пот, от зари до зари, а вечером дотащиться петляю­ щими шагами до вороха свежего сена и нырнуть, как в темный омут, в глухой, мгновенный сон. Но больше он не мог ждать. Сенокосная пора отходила, колхоз­ ники давно уже выметали стога, а на его участке все еще колыхалась высокая густая трава, увядая от губительной ласки горячих ветров. В Никите Антоновиче заговорила неистребимая крестьянская при­ рода, ревнивая к порядку в хозяйстве. - Ну, ждать да годить - без порток ходить, - ворчнул он, имея при- страстие к слову крепкому и вескому. Из боковушки вышла квартирантка Елена Петровна, маленькая крепконогая женщина. - Анна Васильевна ушла корову выгонять, - сказала она. - Приказа­ ла не пускать вас никуда без завтрака... Я сейчас самовар поставлю. - Не надо самовар, - улыбнулся Роман. Он шагнул за Еленой Петровной в кухню; не присаживаясь к сто­ лу, выпил два стакана молока. - Пойдемте с нами ловить рыбу, - вдруг предложил он. - Я?.. - Ну да, вы. Утро на реке - это... это... Видите, я даже захлебываюсь от восторга, до чего это прекрасно. Пойдемте? С тех пор, как ее бросил муж, и пронзительно жгучее горе посте­ пенно перешло в обжитую, привычную боль, Елена Петровна стала ждать, что в ее жизнь войдет сильный, ласковый и добрый человек, любовь к которому уже никогда больше не принесет ей страданий. Теперь она почему-то подумала, что перед ней именно такой человек, и, стыдясь своей податливости, тихо прошептала: - Пойду... К реке вела утоптанная до каменной твердости и влажная от росы дорожка. Дед Василий, одетый в солдатские штаны, обвисшие сзади, и огромные валенки с самодельными калошами из красных