b000002145

всегда без шофёра, убежал к стоявшему посреди поля комбайну, ска- зав, что скоро вернётся, а Никон остался в машине один и, когда ему захотелось до ветру, не мог открыть дверцу. Председатель замешкался. Никон, дёргал за все ручки, но они не поддавались его слабым усили- ям, и вот тогда-то с ним случился стариковский грех. Председатель никому не рассказал, только добродушно посмеялся сам, посмеялся и Никон, но теперь, при воспоминании об этом случае, ему сдела- лось очень нехорошо. Он стоял возле машины, широко расставив со­ гнутые в коленях ноги, опершись обеими руками на палку, и плакал беззвучными стариковскими слезами, первый раз по-настоящему, с такой нетерпимой болью поняв, как стар он и слаб и как мало оста­ лось жить ему на этой земле. От гаража Никон пошёл на конный двор. Потревоженный в слад- ком утреннем сне сторож обругал его нехорошим словом, но Никон не обиделся и проникновенно сказал: - Послушай, милок, дай мне коня. Сторож выпучил на него круглые, рачьи глаза. - Да ты что, старик, фью-фью? Сбрендил, что ли? - Дай,-повторил Никон. - Мне только в степь съездить недалеч­ ко. Уважь! - Блажишь, Никон, - нахмурясь, сказал сторож, такой же старик, но покрепче, с окладистой из тугих колец бородой - Зачем тебе в степь? Ты и на коня-то не влезешь. Нам с тобой осталось только на печке верхом скакать. - Влезу. Уважь, милок! - просил Никон, - Мне бы в степь недалеч­ ко... Уважь! - Не уважу, - крутил сторож головой, - Ну как я выдам тебе коня без конюха, без бригадира, без председателя? Подумал ты, какое я имею законное право? Ну вот. И ступай с миром, а не то не дай Бог, осерчаю. Ступай. Никон пошёл. Впрогоне между конюшнями зияла синяя рассвет- ная пустота; из неё ровно, без порывов истекал ветер и против те- чения этой воздушной реки, опираясь на палку, лёгонькии, как су­ хой тростничок, Никон зашагал в степь. Откуда- то из-за спины его по пашням и травам солнце скользнуло ранним лучом. Стал виден