b000002145

Утром на потолке против окна, точно фонарь, зажглось крупное солнечное пятно, перерезанное крестообразной тенью рамы. Оно мед­ ленно поползло по стене вниз, осветило ходики, календарь, сморщи­ лось на складках ситцевой занавески и, наконец овальным блюдом легло на кухонный стол. Ветер чуть слышно позванивал оконным стеклом. Даже в комнате чувствовалось, что он уже потерял прежнюю силу и резкость и что к вечеру на улице основательно разогреет. Одевшись потеплей, Никон вышел и сел на лавочку перед домом. Выметенная ветром дорога сверкала осколками стекла, всохшими в суглинок. По ней два лохматых, ещё не вылинявших верблюда тащили бочку с водой. Это были Бархан и Симка, которые давно уже возили воду в школу, в больницу, в родильный дом и детский сад. Бархана Никон узнавал по надменному, презрительному взгляду; Симка же глядел печально, в глазах у него была какая-то долгая степная дума. Узнал Никон и водовоза - казаха Сакена, шагавшего рядом в такой же лохматой зелёно-рыжей как верблюжьи бока, шапке и брезенто­ вом плаще, звучно шлёпавшем мокрыми полами по голенищам ре- зиновых сапог. - Ты как везёшь? Половину бочки расплескал, человек ты несу­ разный! - крикнул Никон и сам удивился тому, какой у него слабый дребезжащий голос. Но он тотчас забыл об этом - его радовало, что он знает здесь всех и может, как свой, необидно ко всем придираться. - Не моя везёт, верблюд везёт, - весело ответил Сакен, и маленькие глаза его совсем потонули в лучах морщин. Никон сидел так до вечера, пока пламенная горбушка солнца не погрузилась медленно и нехотя в жирную воду лиманов. В полном, тёплом безветрии погас степной вечер, постепенно сменив свои оттен- ки от прозрачно-нежной синевы до тусклого стального свечения. 3 Впервые Никон, прогревшись на солнце, хорошо и крепко уснул. Ему ничего не снилось и только один раз почудилось, что Сакен по- ливает его ноги холодной водой. Но это уже была почти явь. Он за- стонал и, как всегда, проснулся от ломотного холода в ногах. Окошко