b000002145

Ж и знь сам а п о себе Холодный ветер стегал по лицу колючей крупой. Был бискунак - дни, когда казахи чтят память пятерых гостей, замёрзших во время бурана в степи. И с аккуратностью, всегда удивлявшей Никона, каж­ дый год в эту пору апреля, когда давно уже пылят дороги, когда на буграх проклюнутся золотистые одуванчики и по селу вовсю пере­ свистываются скворцы, откуда-то приносился, словно напоминание о давнишнем несчастье, этот недобрый ветер. - Ох, напасти!.. Ну их совсем!.. - ворчал Никон. Вэти дни вдруг появился Генка. Он заскочил в дом, сорвал с голо­ вы шапку и в растерянности застыл у порога, очевидно поражённый непривычной тишиной. - Ну, чего заробел? Входи, - сказал Никон с печи. Он уже забыл, что постоянно сердился на ребят, без которых ему стало скучно, и теперь очень обрадовался Генкиному приходу. Давно привыкнув к полутьме кухни, он свободно разглядывая Генку, стояв- шего внизу, и с удовольствием отметил, что тот - парень ничего: из себя видный, и лицо у него широкое, доброе, даром что фамилию он носит бедовую - Залихватов. - Наверное, на стану живёте? - спросил Никон. - Пашем уж, дедушка, давно, - охотно отозвался Генка. - Не сеяли? - Нет. - И то рано, погодите. Ну, а Колгата как там? - Ничего. На пахоте по двести сорок процентов выжимал. - Колька-то?! Колгата-то?! - изумился Никон и тут же, точно оспа­ ривая чьё-то мнение, прибавил: - Он парень проворный. Ты не гляди, что он рыжий, да колгатистый, он, брат, хваткий. Генка решительно нахлобучил шапку. - Марьки-то нет, дедушка? - Ты зачем в село-то пришел? - спросил Никон, словно не замечая его вопроса. - За папиросами. - Ау вас-то неуж там нет? - У нас не той фабрики, мне «Яву» нужно. Генка ушел, а Никон весь день чувствовал себя очень хитрым и всё тихонько посмеивался и качал головой.