b000002145

- Да так я, - виноватым голосом сказал он, - не спится чего-то... И опять ушёл на печку. Иногда Колька Колгата заводил патефон, который привёз с собой. Перед каждой пластинкой он на весь дом орал: - Шульженко!.. - Бернес!.. - «На крылечке»!.. - «Сильва»!.. Колькины песни не нравились Никону, лишь «Каховку» он слушал с удовольствием и почему-то в том месте, где говорилось о стоящем на запасном пути бронепоезде, ему становилось грустно. А потом Колька, видно по нечаянности, поставил пластинку, которую раньше никогда не заводил, и вдруг тихий хор мужских голосов задумчиво, скорбно и сурово запел: Товарищ, болит у меня голова... Тревога промчалась над нами - От крови друзей почернела трава. Склони свое красное знамя. Перед глазами Никона, ослепив его, вдруг полыхнуло, словно сгус- ток живого огня, красное, освещённое солнцем полотнище, и стари­ ка, как боль о невозвратном, как счастливое, но безнадёжно краткое ощущение молодости, пронзило ясное, почти осязаемое воспомина- ние. На миг увидел он себя под этим знаменем красногвардейского отряда конником с выцветшими на степном солнце глазами, с одно­ бокой от контузии улыбкой, и у него вдруг мелко-мелко задрожали руки, которыми он свёртывая себе покурить. - Ну-ка, сызнова эту! - приказал он. - Тягуча больно, дед, - попробовал возразить Колька. - Нуты! - строго прикрикнул Никон, - Поспорь у меня! И было в его голосе что-то такое, отчего Кольке первый раз не захотелось подразнить деда. Он поставил снятую было пластинку и спросил: - Что, понравилась? - Хорошая песня, - просто сказал Никон. Пластинка пошуршала, и снова хор голосов внятно проговорил: - Товарищ, болит у меня голова... Никон слушал, закрыв глаза, покачиваясь из стороны в сторону.