b000002145

Сергей Никитин приглашал их на гастроли. Хищные зеленоватые глаза Матрёши свер­ кали плутовской улыбкой... В 1896 году рожечники выступали на знаменитой Всероссийской выставке в Нижнем Новгороде. Усталые, отупевшие от духоты, пыли и многолюдия, они сидели в тени эстрады, когда к ним подошёл высокий тощий парень, которого очень старили усы и длинные волосы. «Поп-расстрига», - сразу определил Матвей и отвернулся. - Давно вы этим делом занимаетесь? - спросил парень окающим басом. Интересующихся было много. Обычно с ними говорил Кондрать­ ев, но сейчас он куда-то отлучился, поэтому все молчали, ожидая, что заговорит старший по возрасту - Силан Вавилов из Машкова. Силан нехотя рассказывал, что играют давно, упомянул про покойного го­ сударя, про Париж и как-то ненароком свёл на деревню, на землю. - Стало быть, игра-то от нужды? - спросил парень и повёл понят­ ный и близкий рожечникам разговор о крестьянской нужде. - Повидано её, - согласно вздыхали рожечники. - Мы сорок шесть губерний объехали, всего нагляделись. Что и баять! Потом без просьбы решили сыграть парню «Долю», влезли на эс­ траду и взялись за рожки. А он один стоял внизу и слушал эту пес- ню-жалобу, унылую и грустную. Вернувшийся в это время Кондратьев, подозрительно оглядев пар­ ня, спросил: - Кто будете? - Пешков, - сказал парень. - Мастеровой малярного цеха. Вскоре Матвей отстал от рожечников. У него начали болеть глаза, слипались воспалённые, распухшие веки, красноватая мгла дрожала, переливалась перед глазами. С каждым днём она становилась всё не- проницаемей, мутней. Земский врач Лутошкин осмотрел Матвеевы глаза, вздохнул и сказал: - Большой ты, дядя, а глупый. Сгубил глаза-то. - Чего же теперь? - спросил Матвей. - Чего же! - передразнил Лутошкин. - Лечить будем. А если уж не