b000002145

- Приятель у тебя, знать, сытый, - усмехнулся ему в ответ Кондра- тьев. - Хорошо играл. Рожечник встрепенулся и оживлённо заговорил: - Это мне очень приятно от тебя слышать, Николай Васильевич, потому слава о тебе идёт по деревням большая. Говорят, великий ты искусник на рожке... А сытость наша известна. - По ярмаркам с рожком надо идти, - убеждённо сказал Кондратьев. - Аземлю пахать кто будет? - спросил мужик, всё так же присталь­ но глядя в небо. - Окупится. - Ой, ли? - Я бы пошёл, - вмешался в разговор рожечник, - да один как пой­ дёшь? Боязно. - Зачем один? Хор собьём. Ты приходи в Мишнево, зови ещё му­ жиков, которые играют. Из Суслова придут, из Горок, из Машкова... Сыгровку устроим и пойдём с Богом. - У нас это дело обдумано, - сказал Матвей, вдруг поверивший в затею Кондратьева. - Вы не сомневайтесь... Так было положено начало первому хору владимирских рожечни- ков. Долго они скитались по российским дорогам, по которым в те времена проходило много разного люда - кто в поисках куска хлеба, кто - истины, кто - приключений. Но на самом деле все искали одно и то же - просто человеческое счастье. Однажды в избе Кондратьева появился человек громадного рос­ та и необъятной толщины, назвавший себя по имени Антоном Кар- тавовым, а по роду занятий антрепренёром. С ним приехала жена Мотя - красивая брюнетка, маленькая и стройная, как девушка. Все дела вершила она; Картавое только отдувался и громко хохотал над своими же шутками. Эта чета пригласила рожечников на гастроли в Москву, в Петер- бург и другие города, суля хорошие барыши. Рожечники подумали и согласились. Летом 1883 года они выступали в ресторанах и летних садах Петербурга.