b000002145

- Артелью надо действовать. Я вот по ярмаркам, по базарам, по ка- бакам пошатался, вижу - люди музыку хорошо слушают. Заведут там в кабаке машину или какой-нибудь искусник из пропойных артистов, на скрипке потянет, сейчас народ на песню, как пчела на мёд, собирается. И плачут, и смеются, и ругаются... Стало быть, глубоко задеты. Отсюда до­ гадка у меня появилась: собрать из рожечников хор и играть в людных местах. Давать будут, особенно купец. Он на грустную песню падкий. - Сомнительное дело, - подумав, сказал Матвей. - Как хочешь, я не неволю, - ответил Кондратьев. Долго шли молча. На фоне тёмного, островерхого леса ярко- оран­ жевой точкой мелькнул костёр. Тихая, переливчатая песня рожка до­ неслась оттуда, и Матвей заметил, как по красивому, опушённому мяг­ кой подстриженной бородкой лицу Кондратьева прошла улыбка. Эх, да и пойду я в степи... - печально выговорил рожок, и вдруг Кондратьев подхватил сильным тенором: Поищу там доли-и... Рожок смолк, но через мгновение ответил тоскливой просьбой: Матушка пустынная, приюти сиротку... - Ну вот и спелись, - сказал Кондратьев, подходя к костру. - Здо­ рово живёте. У костра сидел мужик с рожком в руках, другой - лежал на спине, закинув за голову руки, и смотрел в небо. - Здравствуйте, прохожие люди, - ответил рожечник на привет- ствие Кондратьева. - Чьи будете? - Коверинские. Лошадей вот пасём, а вы? - Мишневские. - Не Кондратьев ли? - Он. - То-то мы слышим, будто он. - Много у вас в Коверине, кто умеет играть? - спросил Кондратьев, присаживаясь у огня. - Почитай, каждый мальчишка дует, да только зря всё это... - С голодного брюха больно-то не заиграешь, - вставил мужик, лежавший на спине.