b000002145

Мог ли я спустя десять лет не воспользоваться случаем и не по­ бывать на маленькой гидростанции, где лежал в перемычке и мой посильный камень? Я вспомнил о ее близости как-то вдруг, и наш лагерь на Клязьме, отладив все минимальные удобства походного быта, уже готовился к вечерней заре, когда знакомая колоколенка без креста, выступавшая из поемных зарослей на противоположном берегу, словно позвала меня. Днем в самую жару прошел неожиданно холодный, даже какой- то обжигающий дождь и оставил в воздухе резкую свежесть осени, как бы напоминая о том, что август уже перевалил за свою середину. Я переехал через Клязьму и долами, полными студеной сырости, на- прямик зашагал к Уводи. Но в пойме не ходят напрямик. Мокрый по плечи, весь в паутине, выбрался я наконец из ольховой крепи на до­ рогу, не одолев и половины пути, а солнце уже вызолотило небосклон, погружаясь в холодный туман заречных болот. Пришлось прибавить шагу. По совести говоря, мне не хотелось прийти на гидростанцию, которую я помнил празднично залитой щедрым солнцем июля, в та­ кой неприветливый вечер, но кто знает, когда бы еще выпал случай побывать там? Заросли уже расступились перед дорогой. Впереди открылся хол­ мистый простор, синеющий вершинами увалов, по которым кое-где еще спадали несжатые поля ржи. Колокольня встала передо мной во весь рост на открытой холме, и по ней струился вниз подвижный от тумана, оранжево-желтый отблеск заката. Там под холмом стояла гидростанция. ... Но ее там не было. Полусгнившие бревна с вывороченными скобами торчали из суглинисто го берега, вода стремительно бежала по размытому ослизлому каменнику между позеленевшими сваями, омывая, как туши каких-то погибших животных, два крутобоких ржа- вых сопла турбин. Луг, который остался в моей памяти таким рас- пестренным и гомонливым, был теперь пустыней и дик. Застойную воду в заводях и баклушах сплошь покрывала сочная ряска чуть не с копейку величиной, стебли осоки сухо терлись друг о друга, а оди­ нокая фигура рыболова - парнишки лет пятнадцати с озябшим но- сом - только еще выразительней подчеркивала запустение и одичание