b000002145

А помню я эту Бельковскую пойму, полную утья, бекасов, дупелей. И видно, что это уж горькое знамение нашего века - оскудение пойм и загрязнение рек. Так и стонет в ушах грустная чеховская «Свирель»: «Летоншый год мало дичи было, в этом году еще меньше, а лет че­ рез пять, почитай, ее вовсе не будет. Я так примечаю, что скоро не то что дичи, а никакой птицы не останется... И рыба... Мне не веришь, спроси стариков; каждый тебе скажет, что рыба теперь совсем не та, что была. И в морях, и в озерах, и в реках рыбы: из года в год все меньше и меньше...» Поет, поет свирель, а охотники, чтоб как-то разрядить ружья и душевное напряжение, накопившееся за дни ожиданий и приготов- лений, палят по картузам, консервным банкам и бутылкам. Один хвастается: - Ударил по картузу в подкидку, три минуты потом сверху черные хлопья падали. Возле лужи, заросшей осокой и ольшаником, сидят трое, прикан- чивают четвертую поллитровку. Рассказывают: - Утром выплыл из елха чирок, а ружья у нас в руках ходят. Стре- ляли все трое, не попали. Теперь ждем вечерней зорьки. Может быть, выплывет. Да только, кажись, опять не попадем. У стога новая встреча, новый рассказ: - Ночевали мы на гривке. Выпили. Мой товарищ пошел до ветру, ввалился по пояс в воду, стоит с закрытыми глазами, спит. Я его рас- толкал, он озирается, спрашивает: «Где мы ночуем-то?» - «Да вон, го­ ворю, дым от костра, иди на него». Адым-то ветром относит, товарищ и пошел по нему. Метров на двести ушел. Слышу - вопит. Привел его за рукав к костру, он ругается. Не туда, дескать, привел, не наш кос- тер.Так и развлекаются кто чем вместо охоты. СТАРАЯ ПЛОТИНА Выло, говорят, и быльем поросло. Я стал мерить прошлое уже не годами, а десятилетиями и при случае имею право сказать, что такое- то де было с десяток лет назад. Была за Клязьмой на Уводи-речке деревенька, вся из серых бревен, под жидкой тенью ветел, со старой колоколенкой над косогором,