b000002145

Сергей Никитин Врач, медленно свернув фонендоскоп, положил его в широкий кар- ман халата. - Будь сильным, дорогой, - тихо сказал он, отводя Никиту Ильи­ ча в дальний угол комнаты. - Это дело одного или нескольких часов. Сколько выдержит сердце. КЛАДБИЩЕНСКИЕ БЕРЕЗЫ К огда ушли, смотав веревки и отскоблив лопаты, подвыпившие могильщики, узасыпанной могилы остались четверо - Никита Ильич, Никита, Елена Константиновна и редакционный шофер Коля. Коля поигрывал ключами на цепочке и пялил глаза на Еленины ноги, особенно броско выделявшиеся в сочетании чулок телесного цвета с черным платьем. Вид у Коли был разудалый: кепочка на ле- вую бровь, кожаная куртка с косыми карманами на «молниях», уз- кие брюки, остроносые ботинки и, главное, взгляд с особым надмен­ но властным прищуром - все, одним словом, было рассчитано на то, чтобы привлекать внимание девушек и уязвлять их сердца. Этот как будто бы отстраняющий взгляд производил на деле совершенно об­ ратное действие. Придерживая одной рукой баранку, высунувшись из бокового окна машины почти по пояс, Коля встречал и провожал им какую-нибудь стройную фигурку, попавшуюся на дороге, и она вся вытягивалась, замирала, словно хрупкий молодой тополек. Никита Ильич стоял как в почетной карауле, вытянув руки по швам и глядя прямо перед собой. Складки от ноздрей к углам рта залегли у него еще глубже. Он повидал в свое время много смертей на фронте, сам бывал на волосок от нее, успел к зрелым годам, фи­ лософствуя на досуге, принять ее диалектическую необходимость и теперь не чувствовал перед ней ни ужаса, ни отчаяния, а лишь ме­ ланхолическую грусть и досаду: мало, дескать, живут на этом свете человеки. - Земля пухом, - сказал он, чтобы разрядить тягостное надмогиль­ ное молчание, и в этих словах как бы содержалось еще и обращение к его спутникам: «Ну что ж поделаешь? Конечно, печально, но смерть есть смерть. А живым - живое».