b000002145

армянские артисты. Я с вами поделюсь. - Спасибо, старина, - улыбнулся Никита Ильич, зная слабость мет­ рдотеля похвастаться личным знакомством с людьми искусства. - Так вот, Никитушка, уже ничего не может быть, - сказала Люд­ мила, возобновляя прерванный официантом и метрдотелем разговор, когда те ушли. - Мне сейчас не утешения нужны, а помощь - самая действенная и безотлагательная. - Все, что могу... - Погоди, - остановила его Людмила. - Это как раз ты, может быть, и не можешь. Помощь такова, что она потребует от тебя не кратков­ ременного усилия, а всей будущей жизни... Фу, как высокопарно я говорю!.. Короче, муж мой погиб два года назад при обвале в горах, у меня есть сын четырех лет, и вот, когда я... когда я... Он останется один. Ты знаешь, у меня нет родных, у мужа тоже не было. - Я понял, - тихо сказал Никита Ильич, крутя ручкой ножа замыс­ ловатые вензеля на скатерти. - Я уверена, ты не все понял. Никита Ильич встретился сней взглядом и опять, как много-много лет назад, подумал о том, что глаза у нее, как у смертельно раненной серны, хотя по-прежнему никогда не видел ни смертельно раненной, ни вообще какой-нибудь серны. Он понял, что спокойствие и трезвая рассудительность даются ей не сознанием обреченности, как он поду­ мал сначала, а огромной волей. - Что же я не понял? - спросил он, положив нож, чтобы по суетли­ вости его рук она не догадалась о том, что сам-то он сильно взволно- ван и сбит с толку. - Мальчик не знает, что отец погиб, и не помнит его, - медленно вы­ говорила Людмила, вся подаваясь вперед, к Никите Ильичу и не от­ рывая этого мучающего своим выражением страдания взгляда от его глаз. - Ах, как я не хочу, чтобы он попал в детский дом! Она наконец не сдержалась и, выхватив из сумочки платок, уткну­ лась в него, низко наклонившись над столом. - Язнаюпо твоим письмам, каким прекрасным мальчиком вырос Ни­ кита, - глухо сказала она в платок. - Ясейчас ни в чем не раскаиваюсь,