b000002145

разбойничьим модернизмом. На время он вообразил, что истинное его призвание - литература. Он начал писать повести о войне, посе- щал собрания литературной группы при областной газете, спорил там до хрипоты, накуривался в коридорах до одури и опять-таки очень скоро понял, что то вялое и тусклое, что выходило из-под его пера, никак нельзя было назвать литературой. Он окончательно решил, что таланта у него нет, и ко множеству разочарований в себе прибавил еще одно. Им овладела жадность ко времени. «Два года потрачены на какие-то непростительно мальчишеские иллюзии и мечтания, - твердил он себе. - Два года, шутка сказать! А в результате я - неуч и прожектер. Дела хочу, настоящего повсед- невного дела!» Дело нашлось ему все в той же редакции областной газеты, куда его пригласили на должность литературного сотрудника отдела ли- тературы и быта. Он пошел туда с опаской и сомнением в своих силах: вдруг и на га- зетную работу не достанет его скромных способностей, вдруг и там его будут только «терпеть», да и то до поры до времени. Узнав о беременности Людмилы, он возгорелся: «Да я теперь горы сворочу, милая ты моя!» Никита Ильич был трудолюбив, упрям и вынослив в работе. Он без устали мотался по городу и области, исписывая вороха бумаги, находил и читал какие-то сомнительные брошюры по теории журналистики, и если в конце концов не стал журналистом, отмеченным блеском неза- урядного таланта, то все-таки выработал у себя тот грамотный, дело- вой, официальный стиль, без которого не живет ни одна газета. Позже, когда Людмилы уже не было с ним, он осилил заочно фи- лологический факультет пединститута, стал в редакции заведующим отделом, по-прежнему пописывал рассказы и очерки, которые никто не печатал, вырастил сына, и вот таким-то, в отлично сшитом у теат- рального портного Исая Наумовича Зельдина костюме - «Позвольте представиться, Никита Ильич Крылов» - стоял теперь, опершись на холодный чугун набережной...