b000002145

«Ну что ж, милый, я тоже... - раздалось наконец в трубке. - Только руки-то, все-таки, надо мыть... Приезжай сейчас ко мне». Никита Ильич забыл, что можно сесть на автобус, бежал через го- род в распахнутой шинели, глотал летящий навстречу снег, пел про себя что-то дикое, несуразное, что-то вроде: «Только руки надо мыть, надо мыть, надо мыть...» ТЕНЬДАЛЕКОЙЗИМЫ В «мастерской» была устроена генеральная уборка. От прежнего остались только мольберт в углу с неоконченным полотном, короб- ка из-под печенья с тюбиками красок и кистями да промасленный этюдник. Появилось большое зеркало - «приданое» Людмилы, как она, шутя, называла все, что она привезла в бывшую «мастерскую». Раньше Никита Ильич видел себя лишь в маленьком карманном зер- кальце, когда брился по утрам, и теперь, узрев свое отражение в пол- ный рост, ужаснулся. Худой, запущенный, обтрепанный, с лихора- дочно-голодным блеском глаз, он мог, по его мнению, внушить лишь сострадание и жалость - чувства, которые ни за что не согласился бы принять от Людмилы. Втайне он прикинул свои материальные возможности. Продать на барахолке было больше нечего, зато обнаружилось, что он ни разу не получал деньги за свои шесть орденов, и этих денег накопилось до- вольно много. К тому же подошел очередной срок получения его ин- валидской пенсии, и тысячу рублей одолжила ему Елена Борисовна. Целый день, пока Людмила была на заводе, где она работала в отделе главного технолога, он рыскал по комиссионным магазинам, нашел недорогой идеального покроя серый в полоску заграничный костюм, широконосые по тогдашней моде ботинки, бобриковое по- лупальтишко с косыми карманами на груди и раздобыл всякую га- лантерейную мелочь - рубашку, носки, шарф, галстук. Затем он сре- зал в парикмахерской свои артистические космы, а у дантиста снял с зубов камни. «Послевоенная реставрация личности Никиты Крылова», - поду- мал он, улыбаясь своему новому отражению в зеркале.