b000002145

у парапета неподалеку от него. О н а была в короткой меховой дошке и пуховом платке. «Так что ж е мы т у т стоим на ветру!» - искренне удивился Ники - та Ильич. «Я-то п р о с то так, со своими мыслями», - ответила женщина. «И я тоже со своими мыслями, - сказал Ни ки т а Ильич. - Пожа- луй, надо идти». «Да, надо идти», - сказала женщина. И они стали подниматься от набережной в город, и дя рядом лишь потому, что им было по дороге. Н и ки т а Ильич вдруг громко рассме- ялся. С отъе здом Эрны он почувствовал какое-то обновление в вос- п ри я тии всего окружающего, точно в стал после тяж елой и долгой болезни, и теперь сухая свежесть осеннего вечера, лучистое сияние уличных фонарей , оранж ево-м глистое городское небо, запах духов от платка его спутницы - все казалось Никите И л ьичу каким -то не- бывалым , только что открытым , первым в жи зни . Ему хотелось ро- мантических происш ествий и нелогических поступков. «Хотите я позабавлю вас и расскажу, о чем я думал на набереж - ной? - спросил он. - Вас как зовут, простите?» «Людмилой». «А меня Никитой». «Нечастое имя». «Да, довольно редкое». Людмила сдерж анно посмеялась над его историей с Эрной и, ви- димо, потому, что теперь, когда человек так о ткров енно выболтался, было н ев ежливо так сразу распрощаться, - п родолж ала идти рядом с Н и ки той Ильичом . «А вы о чем думали?» - спросил он и тут же по- чувствовал, что спросил до пошлости навязчиво. «Ну, это вовсе не так забавно, к ак у вас», - отв етила Людмила, и он понял, что теперь она через несколько шагов, бросив на ходу: «До свидания, мне сюда», свернет в первый попавш ийся переулок, мож ет быть, даже руки не подаст и исчезнет из его жи зни навсегда. А ему уже не хотелось этого! Пуховое душистое тепло, исходящее от ее платка, словно обволокло его; он с ненавистью думал сейчас о своей нетоплен- ной мастерской, о разбросанны:х по полу тюбиках с красками, кистях,