b000002145

звезд с неба и сам потом смеялся над своими рассказами: «Напетлял, старик, напетлял...» Он был просто жизнерадостным, трудолюбивым и добрым человеком, его замечательный старик. Никита наконец заставил себя подняться с кресла, окатил в ванне голову холодной водой и принялся за приготовление традиционного воскресного обеда. «НАДО ВСЕ ХОРОШЕНЬКО ОБДУМАТЬ...» Н и к и т а Ильич уже несколько раз прошел мимо почтового отде- ления, не решаясь преодолеть те несколько ступенек, которые вели к двери под синей вывеской. «Вот она, моя Голгофа», - подумал он и даже сплюнул, до того вы- сокопарной показалась ему эта мысль. Но именно она, рассердив его, придала ему решительности. Он вошел в отделение, взял телеграфный бланк, сел за круглый столик, покрытый стеклом, и, пачкая пальцы фиолетовыми чернилами, на- писал адрес далекого сибирского города. Почерк у него был журна- листский - быстрый и неразборчивый. «Ни черта телеграфистки не разберут», - подумал Никита Иль- ич, скомкал бланк, бросил его в приемистое сопло урны и вышел из отделения. «Надо все хорошенько обдумать», - твердил он себе, вышагивая по аллейке хилых, недавно насаженных тополей, еще не дававщих тени, но вместо того, чтобы действительно хорошенько обдумать и взвесить все доводы за и против приезда Людмилы, он охотно пере- скакивал мыслью с предмета на предмет. Подрались на тротуаре воробьи из-за дохлого майского жука, и он долго смотрел на воробьев, думая, какая это суматошная, безала- берная и беспринципная птица и как, в сущности, скучен был бы без нее городской пейзаж. Промелькнул автобус с белозубой улыбкой цыганки Лины в окне, и он думал о том, что это постоянное движе- ние в автобусе, должно быть, в какой-то степени помогает Лине от- решиться от извечного цыганского обычая кочевой жизни. Он даже обрадовался, когда увидел, что навстречу ему с пластырем над правой