b000002144

Он обнял старуху одной рукой за плечи, поцеловал в голо­ вуи повел на крыльцо. Конечно, бабка принялась кормить его, наварила полную тарелку яиц, принесла в решете малины, кринку топленого молока с коричневыми пенками, с желты­ ми лепешками жира. Соломин только усмехался. - Не хлопочи, старая. Думаешь, меня там в подвале гноили, на хлебе и воде? Как бы не так! Спал на чистых простынях, трескал вволю, работал на свежем ветерке, вечером в шахма­ ты играл. Раньше я тюрьмы вот как боялся - зубы клацали, а теперь подвернись украсть где-нибудь - глазом не сморгну. - Ой! - приседала от страха бабка. - Япосплю, - выпив молока, сказал Соломин. - Брось мне половичишко на траву. Пока она хлопотала, снимая с кровати тоненький тюфя­ чок, он спросил, разминая сигарету: - Ну, а про семью что мне скажешь, старая? - Да что, батюшка, - вздохнула Варвара. - Сам, поди, зна­ ешь. - Знаю. Александру видела? - Часто вижу. Гуляют все трое в городском саду. На малень­ кой Наталочке юбочки краси-и-вые, колокольцем... - Гуляют. Он-то кто? - Ашут его знает! Плешивый. Стобой рядом поставить - тьфу, взглянуть не на что. - Эх, старая! - невесело засмеялся Соломин. - Нашла чем утешить! Ну, и на том спасибо, святая душа. Варвара охапкой потащила тюфяк и подушку, но в дверях остановилась, повернулась к Соломину. - Пойдешь туда? - Не утерплю, старая, пойду. - Совет подам. - Ну-ка. - Не ходи босяком-то, нежалоби ее, гляди соколом. Возьми вон костюм, какой от деда остался, - новехонький. В прохладе, в зеленоватом полусвете под яблонями Соло­ мин уснул мгновенно, но вскоре, как это часто бывало теперь с ним, застонал, заметался и проснулся. «Саша, Саша, горькая моя ягода!»—подумал он и усмехнул­ ся, вспомнив, что этими словами начинал свои письма к под­ руге вор-рецидивист Степа Штырь, его напарник на лесопо­ вале. - Ну, что ж будем делать? - спросил сам себя Соломин. На улице за забором мальчишка звенел обручем на прово- 80