b000002144

маленький, босой, в полинявшей майке, заправленной в си­ ние штанишки. Кузнец шел и морщился. - Что-то старую царапину засаднило, - опять сказал он. Вспальне он лег на ковер, на пол, где всегда любил лежать в прохладе и просторе, и уж не сказал ничего, кроме самого обычного, что говорил много раз: - Окно откройте... Маша бросилась к окну, толкнула плотно пригнанные створки, и сухой, горячий, пахнущий полем и ельником сквоз­ няк пронесся по комнате, подхватив со столика пачкуАксют- киных конфетных оберток. Желтые, красные, синие, они, ку­ выркаясь и трепеща, носились в воздухе и падали кузнецу на лицо, а он лежал с открытыми глазами, и веки его не дрогну­ ли... За день вдоме на окраинной улице перебывало много лю­ дей. И все, кто видел в это утро кузнеца, теперь с недоумением припоминали и в подробностях пересказывали друг другу каждый его шаг, каждое слово: вот привезли дрова, вот был на рынке, вот шутил с Иваном Власычем, вот возился с Аксют- кой. Унизенького забора, разинув рот, стояла и грустными ко­ ровьими глазами смотрела на пыльный дворик соседка - «ка­ менная красавица» Люська Набойкова. Иван Власыч, слизывая с усов слезы, сказал: - Ведь она, наверно, вменя, старика, подлая, метила, да про­ махнулась... Аозорник шофер, успевший сменить свой засаленный бе­ рет на выходную кепочку, мрачно произнес: - Все мы на земле как в гостях. Было ему на вид лет девятнадцать. Жена, Маша и Аксютка не говорили - они плакали. Вечером, вернувшись с рыбалки, узнал о смерти отца Ва­ силий. Ударом ладони распахнув дверь, он выбежал из дома и зашагал в поле, подвывая сквозь сцепленные губы. Темно и тихо было в поле. Ни свет звезд, ни сияние Млеч­ ного Пути, какэто бывает в августе, не достигали земли; и толь­ ко в стороне, где пролегала шоссейная дорога, в воздухе ша­ тались столбы света от автомобильных фар. Под ногами у Василия сухо шуршала ржаная стерня, по­ том он оступился в глубокую межу, упал, поднялся и снова за­ шагал, но теперь уже по неровному, комкастому картофель- нику, путаясь ногами в ботве. 76