b000002144

Очнулся он около леса. Мелкий ельник дохнул на него го­ рячей, устоявшейся за день духотой; жесткая трава, росшая на закрайке, со свистом стегнула по сапогам. Над головой бес­ шумной тенью - ни вскрика, ни посвиста крыльев - метну­ лась маленькая совка. «Зачем я тут? - подумал Василий. - Вот пенек торчит... Вот паутина на лицо налипла... Если воткнуть с приговором в глад­ кий пенек нож и перекувыркнуться через него - станешь вол­ ком, а когда набегаешься, надо перекувыркнуться с обратной стороны. Унесет кто-нибудь нож - так и останешься волком...» Он сел в траву, припал к теплому пню и заплакал... И еще. Утром патологоанатом, сделав свое дело, вышел в коридор покурить. Это был высокий, сухой, всегда басовито покашливающий старик, насупленный и молчаливый. Всмер­ ти, с которой его профессия сняла мистические покровы, для него не было тайн, и о кузнеце он знал все и теперь, затягива­ ясь и глядя в окно, думал: «Война, война... Все еще собирает она среди нас свой гнус­ ный оброк..» Впамяти докучно звучали слова поэта, имени которого он никак не мог вспомнить: Мыне от старости умрем, От старых ран умрем... И когда, поступая против собственных правил, он закури­ вал вторую папироску подряд, руки у него слегка дрожали. 1961