b000002144

нунников только сгреб с мяса поджаренный до нежной про­ зрачности лук, пошвырял его по тарелке и далеко оттолкнул ее от себя. - Молчишь? - угрюмо спросил он. - Аведь хотел разгово­ ра. - Я все думаю, негодяй ты, Пашка, или несчастный чело­ век, - сказал Никита Ильич. - Ну, и что надумал? - Не знаю пока. Время покажет. Спасибо за компанию. Я на самом деле ничего не хотел от тебя. Мне нужно было про­ сто выпить. ЦИФРЫНАПЕСКЕ Никита Ильич говорил правду. Он не надеялся отговорить Канунникова от его сутяжных намерений, а потому и не пы­ тался сделать это. Он хотел перехитрить себя, полагая, что во хмелю легче и бездумней примет решение об ответе на теле­ грамму Людмилы, но, выйдя из ресторанчика, почувствовал, что и хмель его не взял, и решения у него никакого нет. «Яв беде...» - уже в который раз повторил он мысленно сло­ ва телеграммы, останавливаясь у ступенек почтового отделе­ ния. Что же, черт возьми, стряслось с ней, если через пятнад­ цать лет, когда единственной связьюмеждуними были остыв­ шие, без горечи и боли воспоминания о прошлом, она дерз­ нула снова вторгнуться в его жизнь? Он знал независимый, прямой, без темных закоулков характер Людмилы и не допус­ кал сомнения в том, что к этому, вероятно, последнему, шагу ее могли подвестилишь исключительные причины. «Яв беде...» Видно, ужтакая беда - хоть в петлю. «Надо все хорошенько обдумать», - сказал себе еще раз Никита Ильич. Он опять прошел мимо почтового отделения, сел на лавоч­ ку и, подобрав валявшийся у ног прутик из дворницкой мет­ лы, машинально начертил им на песчаной дорожке носатую единицу. Под этим номером он как бы поместил один из сво­ их нравственных принципов, который гласил, что человеку в беде надо непременно помочь. Этим принципом он не мог бы поступиться, и, значит, оставалось лишь найти лучший спо­ соб последовать ему. На песок грациозным лебедем выплыла двойка. Главная за- 300