b000002144

тельно сообщил Канунников - От зависти ненавижу. Сдетства это началось. Меня тобой, как смертным грехом, корили. При­ дудомой грязный, мать схватит за волосы и начнет головой о стенку стукать: «Посмотри, говорит, Никита Крылов какой чистенький ходит». Принесу плохие отметки, отец сапожной колодкой даст по затылку - и опять: «ВонуКрыловых сыниш­ ка - отличник, а ты, изверг?» И заметь, били меня всегда по голове - от задницы до ума, отец говорил, далеко. Вшколе та же самая картина: «Канунников, вы с Крыловым соседи, брал бы с него пример, как надо учиться и вести себя». Ав парнях, помнишь? Девки на твою рожу, как мотыльки на свет, летели, а у меня башка длинная, поплавком, губы бледные, уши шеве­ лятся, на носуне веснушки, а пятна какие-то бурые, тьфу! Даль­ ше посмотрим. Свойны ты вернулся с орденами в два наката, с почетными ранениями, а я, смешно сказать, как попал с са­ мого начала впохоронную команду, так до конца войны толь­ ко и знал, что с мертвецами возился. Всякое уважение к ним потерял, к таинству смерти великому. Так они были для меня - вроде поленьев. Хорошо это в смысле совершенствования души человеческой, а? Женился ты после войны на Люське — не баба, а жасмин! Так бы и вился вокруг нее газовым шарфи­ ком. Ядумаю, любил ты ее до рыдания, хоть знаю, она тебя - не любила. Тоже жизнь такая не сахар, но и самому любить - счастье немалое. Ау меня и того не было. Показалось раз, что влюбился, а она меня через два дня - в постель. Утром начала в одной рубашонке перед зеркалом причесываться, гляжу - волосенкижиденькие, глаза суетятся, какмелкие воришки, нос пуговицей - дегенеративный. Встал,ушел и шапку забыл. Стех пор запил. По мелочам ворую. Ей-богу! Раньше у матери дву­ гривенные таскал, а теперь у нас на стройке то сотню кирпи­ ча налево пущу, то отопительный радиатор, то банку краски, то ведро олифы. Ты праведно жил: заочный институт кончил, работу хорошую получил, сына вырастил. Ая? Возьми даже квартиру нашу. Получаю я не меньше, чем ты, но ты живешь, как и должен жить человек, а у меня в комнате - грязное бе­ лье, окурки, объедки, вонь... Вот за все это я и ненавижу тебя, Красавчик Ихочу отыграться. Янарочно выжидал, когда твои щенок подрастет и станет кое-что понимать, чтобы выложить ему все о матери. Благо, случай подвернулся... Пальцы Никиты Ильича, державшего фужер, побелели, и Канунников предупреждающе выставил вперед ладонь. - Но-но! Яуже битый сегодня, хватит. Принесли бифштекс, но никто не притронулся к нему, а 299