b000002144

КЩАРА Одно из чудес Лухского полесья - озеро Кщара. Если ве­ рить карте, к нему ведет единственная дорога. На самом же деле весь лес был изрезан машинными дорогами, проторен­ ными тяжелыми лесовозами, дороги эти разной свежести пе­ ресекались, кружили, разветвлялись, и, хотя еще раньше зна­ токи уверяли меня, что «там кругом указки», никаких указок я не встретил и вскоре обнаружил, что сбился. Следы человека встречались повсюду: отпечатки шин кое-где были совсем свежими: вчерашний дождь не смыл следы босых ног на пес­ ке; то справа, то слева слышался далекий гул автомобильного мотора; стояли целые леса сосен со стрелообразными над­ резами, из которых в железные стаканчики капала тягучая живица, - но самого человека не было, и я не мог ни у кого спросить дорогу. Лишь под вечер совсем неожиданно сквозь сосны блесну­ ло мне отраженным светом зари лесное озеро. Чистое, без единой травинки, оно, как в чаше, лежало в сухих песчаных берегах и было наискось перечеркнуто резкой границей све­ та и тени. Светлая полоса быстро сужалась, за ней, бороздя багряно-лимонную воду, спешили две уточки, но тень догна­ ла их и накрыла, как ястреб крылом. Озеро померкло. Надо мной предвестницей ночи метнулась летучая мышь. На даль­ нем берегу верхушки сосен еще золотились в лучах солнца, но вокруг меня весь берег с его старыми костерищами, ро­ гатками, остовом шалаша и полусгнившей землянкой уже по­ грузился в настороженную полутьму и походил сейчас на древнее становище, покинутое в предчувствии беды племе­ нем, услыхавшим недобрый гул под землей. Меня предупреж­ дали, что в этих местах недавно провалились три гектара ве­ кового леса. Теперь это предостережение довершило иллю­ зию покинутого становища, и все вместе было так прекрас­ но, значительно ижутко, словно я стоял, подобно героям фан­ тастической «Плутонии», на пороге детства человечества. Заночевать я решил в развалинах землянки, где хранилась бочка сживицей. Песок на полу был мягок, но не прогрет сол­ нцем, и, проснувшись среди ночи от холода, я вышел из зем­ лянки. Глубокая, мертвая, затягивающая, как омут, стояла тишина. Одиночество, которым я так наслаждался весь день, точно мохнатая лапа, вдруг стиснуло мне сердце и неодолимо по­ влекло к жилью, к огню, клюдям. 268