b000002144

родине не этнографически, а морально и привязало к ней не­ истребимой любовью. Все, что есть Россия, будь то шагающая с песней рота красноармейцев, стихи Есенина, мелодия пас­ тушьего рожка, стаи галок в осеннем небе, цветущая вишня или рдеющая кистями хваченных первым морозом ягод ря­ бина, соборы Владимира, тополиный пух в небе его городка - все отзывается в нем волнением и каким-то высоким чис­ тым чувством, которое он никак не может даже назвать. Гор­ дость ли это? грусть? любовь? Все, пожалуй, вместе, и все это, пожалуй, можно назвать чувством родины. 13 Начало отрочества давало себя знать смутным душевным и телесным томлением. Приходило оно с ветреным, сырым апрелем, с витыми ручьями по косогорам, с надсадным кри­ ком грачей в старых липах. Уже по-другому Митя бывал рас­ сеян на уроках в школе, замыкался в упрямом молчании или грубил на замечания учителей, сам того не желая и терзаясь потом запоздалым раскаянием. Особенно мучительны были приступы мизантропии, когда и мама и друзья точно ранили его каждым словом своим, каждым жестом. В такие дни он брал дядино ружье и вместо уроков шел в лес, шатаясь там по мокрому снегу, пока усталость не валила его где-нибудь на об­ таявшем косогоре. Обхватив руками колени, уткнувшись в них подбородком, зло смотрел он перед собой на мокрое воро­ нье над падалью, на грязный ноздреватый снег, на длинные лохмы серых облаков. Стараясь обмануть себя, он думал, что виною всему апрель, а сам со стыдом и нечистым томлением в каждой клеточке своего существа настойчиво возвращался мыслями к случаю на реке, когда попал в компанию выпуск­ ников, устроивших веселый пикник на лодках, с абрикосо­ вой наливкой и закусками. Его двоюродный брат Саша, редко снисходивший к нему с высот своего старшинства, небреж­ но бросил: - Садись, козявка, в лодку. Будешь нам картошку печь. На берегу, где горячо пахло ивовым сухостоем, луговыми болотцами, мятой, играли в мяч, купались, пили теплую тягу­ чую наливку, Митя выкатывал из костра печеную картошку и кидал ее веселящимся выпускникам, сейчас же начинавшим из-за нее шумную свалку. Потом все пошли на озеро за кув­ шинками, а Митю оставили сторожить лодки. Осталась и вы­ сокая черноволосая девушка с широкими бровями, точно 147