b000002144

Клоками снега, сквозь вершины Осин, берез илип нагих Сияетлуч светил ночных; Дороги нет, кустыстремнины Метелью все занесены, Глубоко вснег погружены. В печи с тихим звоном осыпалась груда березовых углей. Морозное окно вспыхивало голубыми искрами, и, когда Митю относили в постель, какие сны витали над ним, заставляя то счастливо улыбаться, то безудержно и горько рыдать? Всемогущим чародеем этих снов был Гоголь. «Подымите мне веки: не вижу! - сказал подземным голо­ сом Вий. И все сонмище чудовищ кинулось поднимать ему веки». Явь и небыль перемешались в податливом Митином вооб­ ражении - блеск луны над заснеженными крышами с «Ночью перед рождеством», прозрачные весенние сумерки с «Майс­ кой ночью», летний базар с «Сорочинской ярмаркой», папо­ ротниковые заросли в лесу с «Иваном Купалой». Ичерез много книг прошло впоследствии его детство, знал он, конечно, и Робинзона, и Гулливера, и Гаргантюа, и Мюнх­ гаузена, и каждый очаровывал его своей особой доблестью и славой, но никто из них не жил с ним в какой-то почти осяза­ емой близости, как гоголевские казаки, дивчины и парубки. Когда же спустя несколько лет счастливое провидение занес­ ло в его городок оперную труппу и он увидел на утренних спектаклях «Майской ночи» и «Черевичек» знакомые образы, воплощенные в живых людей, в музыку, в действо, то оконча­ тельно уверовал в их реальное существование. Сэтой, быть может, не такой ужнаивной верой не расстал­ ся он и поныне. 7 Последнее Митино лето перед школой прошло среди плотников, конопатчиков, кровельщиков, маляров, отстраи­ вавших во дворе маленький, в две комнаты, флигель. К тому времени бабушка продала двухэтажный дом, который ей не под силу стало обихаживать, и семья доживала в нем после­ дние дни, дожидаясь завершения постройки флигеля. Плотники были все из деревни. Они и ночевали прямо тут же, во дворе, кто на куче пакли, кто на стружках, и только их старшой - низенький, юркий мужичокМихаила - заявил, что будет спать в доме, на русской печи. 137