b000002142

знает здесь всех и может, как свой, необидно ко всем придираться. — Не моя везет, верблюд везет, — весело ответил Сакен, и маленькие глаза его совсем потонули в лучах морщин. Никон сидел так до вечера, пока пламенная горбуш- ка солнца не погрузилась медленно и нехотя в жирную воду лиманов. В иолиом, теплом безветрии погас степной вечер, постепенно сменив свои оттенки от прозрачно нежной синевы до тусклого стального свечения. 3 Впервые Никон, погревшись на солнце, хорошо и крепко уснул. Ему ничего не снилось и только один раз почудилось, что Сакен поливает его ноги холодной во- дой. Но это уже была почти явь. Он застонал и, как всегда, проснулся от ломотного холода в ногах. Окошко еще не просвечивало на темной стене, но Никон слез с печи, оделся и, взяв шапку, вышел з а дверь. Ночь была теплая; несколько звезд сияли, точно крупные капли влаги, нещедро брыѳиутой на темиый свод неба. «Теплынь», — подумал Никон. Не потерявший к старости ни слуха, ни зрения, он смело пошел во тьму, к лавочке, и, повернув за угол д о -‘ ма, увидел Марьку и Генку. — Систематический ты человек, Генка, — с укориз- ной сказал Никон. — Охота же тебе за десять километ- ров сюда со стана шастать. — Спал бы себе, дед, — недовольным голосом сказа- л а Марька. И Никон представил, как сошлись при этом ее ши- рокие строгие брови. — Нынче сеять начнуть, и нечего тут прохлаждать- ся, — проворчал он. — Ну, не твоя забота! Марька увела Генку за угол, а Никон посидел на ла- вочке и, почувствовав, что ноги продолжают стынуть, тоже поднялся и пошел на скотный двор к Моте Фоми- ной. Но там дежурила другая скотница. Он жд ал Мотю целый час, а когда она пришла, только и спросил: — Ну что, Мотя, нет еще у тебя ребеночка?