b000002142

— И то рано, погодите. Ну, а Колгата как там? — Ничего. На пахоте по двести сорок процентов вы- жимал. — Колька-то?! Колгата-то?!— изумился Никон и ту т же, точно оспаривая чье-то мнение, прибавил: — Он па- рень проворный. Ты не гляди, что он рыжий да колга- тистый, он, брат, хваткий. Генка решительно нахлобучил шапку. — Марьки-то нет, дедушка? — Ты зачем в село-то пришел? — спросил Никон, словно не замечая его вопроса. — З а папиросами. — А у вас-то неуж там нет? — У нас не той фабрики, мне «Яву» нужно. Генка ушел, а Никон весь день чувствовал себя очень хитрым и все тихонько посмеивал.ся и качал головой. Утром на потолке против окна, точно фонарь, зажг- лось крупное солнечное пятно, перерезанное крестооб- разной теныо рамы. Оно медленно поползло по стене вниз, осветило ходики, календарь, сморщилось на склад- ках ситцевой занавески и, иаконец, овальным блюдом легло на кухонный стол. Ветер чуть слышно позванивал оконным стеклом. Д аж е в комнате чувствовалось, что он уже потерял прежнюю силу и резкость и что к вечеру на улице основательно разогреет. Одевшись потеплей, Никон вышел и сел на лавочку перед домом. Выметенная ветром дорога сверкала ос- колками стекла, всохшими в суглинок. По ней два лохма- тых, еще не вылинявших верблюда тащили бочку с водой. Это были Бархан и Симка, которые давно уже возили воду в школу, в больницу, в родильный дом и детский сад. Бархана Никон узнавал по надменному, презрительному взгляду: Симка же глядел печально, в глазах у него была какя-то долгая степѳнная дума. Узнал Никон и водовоза — к а заха Сакена, шагавшего рядом в такой же лохматой зелено-рыжей, как верб- люжьи бока, шапке и брезентовом плаще, звучно шле- павшем мокрыми полами по голенищам резиновых сапог. — Ты как везешь? Половину бочки расплескал, чело- век ты несуразный! — крикнул Никон и сам удивился тому, какой у него слабый дребезжащий голос. Но он тотчас забыл об этом — его радовало, что он