b000002142

смотревшая на коптящий огонь керосиновой лампы. Почему? Но слишком много было в тот вечер от- влекающих обстоятельств, чтобы заниматься этим вопросом. Утром моросил гнусный ледяной дождичек, какой по странным метеорологическим особенностям климата бывает только в Москве. Переночевав на вокзале, я с тяжелой головой, резью в глазах и противным дезин- фекционным привкусом во рту ходил по улицам, читая в витринах «Мосгорсправки» объявления о приеме на работу. Наконец я нашел то, что мне было нужно. Строительная контора (далыне следовало длинное не- членораздельное слово) принимала рабочих разных специальностей, в том числе плотников. Внизу мелкими буквами значилось: «Одиноким представляется общежи- тие». С какой мрачной иронией глянуло это слово на меня, действительно начинавшего ощущать себя одино- ким и потерянньім в этом огромном городе, окутанном игольчатой пылыо дождя! Мне пришлось ехать на электричке до маленькой дачной станции, где я и нашел строительную контору за сплошным забором из свежего горбушинника, а ве- чером, претерпев мытарства санобработки, уже стара- тельно оскабливал сапоги на пороге дощатого здания барачного типа, ставшего отныне моим домом. С Алей я виделся почти каждый вечер. Все время она находилась в каком-то подавленно раздраженном состоянии и д аже радостные известия сообщала мне с нехорошей кривой усмещкой в углу рта. — Сегодня... — она назвала имя знаменитой артист- ки> сказала, что у меня очень своеобразное дарование, к которому трудно подобрать педагогический ключ. И это хорошо, но только мне никогда не надо снимать- ся в кино. Чушь какая-то... Оживлялась Аля только в те дни, когда получала из дому деньги. Она шла в коммерческий магазин, по- купала там сладости и разные деликатесы, ела их с утра До вечера, а спустя неделю спрашивала меня: і тебя есть деньги? Д ай мне, пожалуйста... Или лучше вот тебе карточка, иди и выкупи хлеб. Ьезрассудный от счастья самопожертвования, я от- давал еи все, что у меня было, а потом с тоской и болью понимал, что скоро опять потеряю ее.