b000002142

и жалкий, со страхом ждал взрыва директорского гне- ва. Наконец «а четвертую ночь шуршание и плеск до- ждя смолкли; это разбудило Павла Кузьмича, и, выгля- нув из сарая, он увидел, что в облаках ныряет тонкий серпик луны. А утро встало -уже совсем чистое, яркое, сверкающее множеством капель, еще не просохших в траве, на кустах и деревьях. Потеряв Кашеедова где-то в пойме, Павел Кузьмич шел берегом реки. Впереди, « а желтом полукруге пес- чаной косы, омытом густосиней водой, о« увидел кол- хозников, разбирающих «евод, а когда подошел ближе, то в человеке, сидевшем на песке чуть поодаль, узнал Лопухова. Он тоже заметил Па вл а Кузьмича и з ам а х а л ’ емуруками . — Наблюдаешь? — спросил Павел Кузьмич, подхо- дя и присаживаясь рядом. ц— Ты только посмотри, как выразителен Афана- сий! —- восхищенно сказал Лопухов. — Его легко будет писать. Колхозники уже заводили невод. Он легко сбегал с кормы лодки, поплавки полукругом ложились на спо- койную, подернутую туманцем воду, было слышно, как повизгивали уключины. Афанасий, рослый, в синей за- латанной на спине рубахе, в высоких резиновых сапогах, молча разводил руками, показывая что-то сидящим в лодке. Наконец она ткнулась в берег, рыбаки сбросили •веревки, и Афанасий, обернувшись к Лопухову, сверкнул белыми зубами в черной бороде: — Взяли! Чаики, почуяв поживу, уже вились над «еводом. С огромной высоты они кидались к воде и, казалось, вот- вот разобьются об нее. Но нет! Легкие и стройные, они снова взмывали к небу, упоенно кружились в нем, и се- рые крылья птиц казались серебряными под косыми лу- чами солнца, серебряными в голубом... Сверкающее многоцветное утро, люди на берегу, богатырски красивый Афанасий с расстегнутым воротом, с ярко выраженнымн мускулами груди, щеи, рук — все это действительно было находкой для художника. И даже Павел Кузьмич - человек, не искушенный в искусстве, а только простой охотник, носящий в душе святую лю- бовь к природе, — почувствовал это.