b000002142

— Я, наверно, с нее портрет писать б у д у ... Завтра она придет смотреть мою мазню. Кашеедов тихонько подтолкнул П авла Кузьмича: «Что, мол, я говорил!» А вслух сказал сердито: — Довольно болтать, товарищи. Надо же когда-ни- будь спать. Охотники встали чуть свет, возвращались в пол- день, а на вечернюю зарю снова уходили в пойму. Ло- пухов обычно тоже шел куда-нибудь, и они часто яатал - кивались на него то у речки, то в лугах, сидящего перед своим этюдиком. По вечерам к сараю приходила Зиночка — миловид- ная девушка с льняными кудряшками на лбу и за уша- ми. Приоткрыв пухлые губы, она благоговейно и тре- петно, точяо заглядывала в ияой — незнакомый, но за- манчивый— мир, рассматривала этюды Лопухова и спрашивала: — Из жизни берете или болыле выдумываете? Он начал писать ее портрет, но дело подвигало.сь мед- ленно, потому что Зииочка была очень занята и могла позировать только вечером, когда «освещение было яе то». Д а и позировала она плохо: от напряжения ее жи- вое лицо, осветленное большими зелеными глазами, гасло, камеяело, так что Лопухов вскоре сказал: — Кажется, зря время трачу. Попробую писать по памяти. Он забросил портрет и теперь, когда приходила Зи- ночка, только шутил с ней. — Сейчас художник Лопухов покажет свою новую картину «З а к а т солнц а» ,— торжественно возглашал он и вел Зиночку в такое место, откуда обыкновенный закат, по ее уверѳниям, ка зался ей небывало прекрас- ным. — Охмурит д е в к у ,— уверенно предвещал Каше- едов. — Морду ему побью, если что-яибудь т а к о е .. . — И стоит, — угодлиро соглашался Павел Кузь- мич. Неожиданно испортилась погода. Серая масса обла- ков неподвижно повисла в небе и изливалаеь на землю скупым упрямым дождем. Было холодно, хотелось си- деть в теплом сухом доме, читать или работать. Каше- едов помрачнел, его р а здраж ало каждое слово, каждое движение Лопухова, и Павел Кузьмич,. подавлениый