b000002142

м и . .. А человек? У него есть такие неуловнмые на- строения, перед которыми искусство пасует уже со- вершенно. Их не выразишь ни словом, ни красками,; ни в му зыке ... Впрочем, мне кажется, что музыка не выражае т настроения, а сама создает его. Он помолчал, очевидно, готовясь выслушать мне- ние Па вла Кузьмича и Кашеедова на этот счет, но те не ответили. — Вам помочь, друзья? — спросил Лопухов немного погодя. — Тесно здесь, сиди, — сказал Павел Кузьмич, вы- глядывая из сарая. — Хотя, может быть, не нужны д аже и попытки уловить неуловимое, — продолжал Лопухов. — Ведь эти настроения преходящи, и не они составляют основу человеческого характера, а для искусства важно изо- бразить именно характер. Что скажешь, Паша? — Болтай, болтай! — проворчал Кашеедов так, что- бы Лопухов не слышал его. — Эх, Кузьмич, дернул те- бя черт притащить его сюда... Павел Кузьмич был по натуре человеком мягким и застенчивым. Поэтому, когда он случайно встретил друга детства, художника Лопухова, и стал по просто- те душевной нахваливать ему места, в которых он еже- годно охотился, то потом уже не мог отказать старо- му другу в просьбе взять его с собой, хотя знал, что Кашеедов не терпит на охоте посторонних. Кашеедов действительно сразу же отнесся к Лопу- хову враждебно. — Не понимаю я таких людей, — решительно, как всегда, говорил он. — Вот нам с тобой привозят пень- ку, мы вьем из нее веревочку. Это ясно и просто. А что делает он — неизвестно. Картины рисует, — робко говорил Павел Кузьмич. — Не видал, — рубил Кашеедов. И теперь Павел Кузьмич чувствовал себя подав- ленным и виноватым, не зная, как разрядить напря- женную обстановку. Закончив уборку, охотники присели покурить. В это время из-за сарая вышла немолодая дюжая женщина и, добродушно улыбаясь охотникам, спросила без пре- -дисловий: — Молоко-то у меня будете брать?