b000002142

— Вот что, Кузьмич, — говорил он голосом, в ко- гором звучала уверенность, что к нему прислушаются: — Надоело сухоядением заниматься. Щиплн дичь, бу- дем варить. И пока он, оглашая местность мощным храпом, спал где-нибудь под стогом или под кустом, Павел Кузьмич щипал дичь, варил суп, кипятил чай-. В этот раз с ними был еще какой-то человек лет тридцати пяти, высокий, стройный, с красивим мато- вым лицом, который приехал, очевидно, не ради охоты, потому что и одет был не по-охотничьи и ружья не привез с собой, а вместо 'него носил на ремне через пле- чо плоский фанерный ящик неизвестного назначения. Юркая, с хитренькой улыбочкой на тонких губах, старуха Матрена, у которой они сняли сарай, хотя и знала двоих из них, но все же, имея предубеждение к чужим людям, спросила: — А справка есть? — Ха! Кака я тебе еще справка? — удивился Ка- шеедов. — А какая ни на есть: из сельсовета или от пред- седателя колхоза. — На вот, смотри, — протянул ей Кашеедов свой охотничий билет. Старуха долго читала его, .шевеля тонкими бесцвет- ными губами, потом вздохнула и сказала: — Годится. Через четверть часа охотники уже возились в са- эае, благоустраивая свое временное жилище, а Иван Аркадьевич Лопухов — так звали третьего — сидел пе- эед дверью на обрубке бревна и, склонив набок свою красивую лохматую голову. смотрел вдаль. С бугра, на котором располагалась деревня, была видна вся за- эечная пойма с гривами, лугами, синими впадинами озер и темной полосой елового леса на горизонте, а ближе сверкал широкий речной плес, и д аж е издали был слышен тихий, баюкающий плеск полуденной воды. Д аж е не верится, что может быть так хорошо,— громко сказал Лопухов. — Ты знаешь, Паша, когда я вижу что-нибудь подобное, мне становится стыдно за искусство, за его бессилие изобразить жизнь во всей ее полноте — с ее звуками, запахами, цветами, форма-