b000002142

— Это почему же у тебя? —нахмурился Кашеедов. — А все, которые приезжают, у меня берут. У ме- ня самолучшее молоко, — ответила женщина, продол- жая улыбаться. Эта улыбка и вполне искреннее желание услужить, очевидво, понравились Лопухову. — Вы где живете? — мягко спросил он. — А через улицу. Вот если встать, то видно от- сюда. Лопухов поднялся. — Видите дом, обшитый т е с ом ?— ука зала она ру- кой. — Тут мы и живем. В этот момент на лице ее было написано безгранич- ное довольство и сознание полного, законченного счастья. — Д а вы не беспокойтесь, я сама вам буду прино- сить, — сказала она. — Ну, носи, — согласился Кашеедов. Охотники стали собираться в пойму, а женщина все не уходила, разговаривая с Лопуховым. — А не знаете ли, рыба в этих местах хорошо ло- вится? — слышали Павел Кузьмич и Кашеедов его голос. — Все лето хорошие уловы были. У меня муж в кол- хозе этим делом занимается: бригадир в рыболовецкой бригаде. — Неужели? — обрадованно сказал Лопухов. — Чем же он ловит? — А неводом. — Ну, это не ловля! Это... это, как бы сказать, добы- ча. Я люблю на удочку. — Тоже сказали! ■— засмеялась женщина. — Мы та- ких, которые на удочку ловят, ушибленными зовем. Вот уж, право, — на одном конце червяк мокнет, на дру- гом — дурак сохнет. Лопухов захохотал. — Ты слышишь, Паша? Ушибленный! Нет, это вос- хитительно, это надо запомнить! Жеінщина тоже громко смеялась. Можно познакомиться с вашим мужем? — спро- сил Лопухов. — А отчего нельзя? Кстати, и обедать сейчас будем. Пойдемте со мной, мы гостей привечаем. — Пойдемте, друзья? — крикнул Лопухов.