b000002142

то это всегда было вызвано каким-нибудь преходящим поводом — дождем, распутицей, морозом или просто дурным настроением. В закусочной он, как и предполагал, нашел себе по- путчика. — К нам теперь только одна дорога — через Черку- тино, — затягивая подпругу, говорил ему колхозник из села Яры. — Беда, как воды много! Овраги — те сплошь залило, и в лесу под снегом вода. Кабы не распутица, тебе, Иван Василич, до Черкутина-то рукой подать, а теперь дадим крюку километров восемь. — А ты как меня зн а еш ь ?— спросил Лабутин. — Эко! — удивился колхозник. — Д а кто же тебя не знает! — Это верно, — не без тайного удовольствия согла- сился Лабутин. — А я, значит, Федор Мешков, из Яров. Был на ба- заре, сметаной от колхоза торговал... Известное дело, выпил... — Мешков? — вспомнил Лабутин. — Это ты валенки валяешь? Нет, это брат мой, Евсей. Тоже в Ярах живет. А я — Федор. Когда они выехали, было уже темно. Высоко над го- ловой, на фоне неба, мелькали зубчатые верхѵшки елей. Лес, который начинался прямо за станцией, был полон звуками текущей и падающей воды, и вскоре ее плеск послышался под ногами лошади. — Хоть бы луна скорей вышла. Того гляди, угодишь в какую-нибудь чертову яму... — болтал словоохотливый Мешков. — И что за нужда тебе, Иван Васильевич, таскаться по деревням об эту пору? — Нельзя дома-то сидеть — работа... нехотя ото- з в ался Лабутин. — Это так. Волка ноги кормят, — согласился Меш- ков. Лабутин насторожился, но, приняв во внимание дру- желюбный тон, каким была сказана эта обидная посло- вица, решил, что Мешков присовокупил ее просто так, к слову. Лес все тянулся и тянулся. Он был пронизан запахом талого снега и мокрой коры — тем волнующим весен- ним запахом, который будоражит кровь, путает мысли и