b000002142

заставляет невольно вздрогнуть от каких-то смутных, неясных желаний. Но все это было в жизни Лабутина множество раз, он разучился ценить такие мгновенья и подумал теперь лишь о том, как бы поскорей приехать на место, чтобы перестала подпрыгивать под ним эта телега и не толкали его со всех сторон какие-то тюки, бидоны и ящики. Лес неожиданно кончился. Круто повернули влево и поехали по высокому берегу реки. Пойму уже всю залило, в спокойной воде отражались звезды, и, глядя вдаль, где все, кроме звезд, тонуло во мгле, нельзя было разобрать, где небо, а где вода. — Не нынче-завтра перекроет тут дорогу, — сказал Мешков. — Большая вода идет. Помню, в двадцать ше- стом году было... Но в это время копыта лошади стукнули обо что-то твердое, под телегой треснуло, и она глубоко осела пе- редними колесами. Лабутин, чтобы не скатиться, прыг- нул наугад в темноту, поскользнулся на каких-то брев- нах и почувствовал, что в сапоги ему наливается ледяная вода. ' А> черт! выругался он. — Едешь без разбору... Болтаешь только попусту! Мост ^ подмыло, — растерянно бормотал Меш- ков. — Новый мост... Доротдел строил... Строители!.. Измок ты, что ли, Иван Василич? • «Измок»! — передразнил его Лабутин плачущим голосом. — Измокнешь с тобой! - Д а ты не серчай. Тут недалечко бакенщик Ерми- лин^живет, ступай к нему, обсушись. Метров триста проидешь, и оудет эдак на взгорочке его домѵшка Стѵ- паи. Я заеду за тобой. ' Чувствуя с каждым шагом неприятную мокроту в са- погах, Лабутин пошел, не разбирая дороги. Ему при- шлось пройти значительно больше трехсот лгетров, преж- Де чем °н увидел слабый рыжеватый огонь керосиновой лампы и услышал лай собаки. Избушка бакенщика бес- форменным сгустком тени темнела у самой воды. Н а стук вышел Ермилин, прикрикнул на собаку и, подняв над го- ловои фонарь, сказал: Эка темень! Не вижу, кто тут... Лабутин, уверенный, что его узнают по зеленой ши- нели, шагнул в полосу света.