b000002142

— Ну, что ж будем делать? — спросил сам себя Со- ломин. На улице за забором мальчишка звенел обручем на проволочной каталке; в сарае надрывалась курица; над железной крышей дома уже поплыл зной. Соломин дав- но не оставался вот т ак один — только шорохи сада во- круг да невидимая жизнь улицы по ту сторону забо- ра — и ему стало жутко. «В с ам ом д е л е надо бы приодеться, — подумал он .— Поеду-ка в Москву». О іі достал из кармана смятуіО открытку, карандаш и написал: «Саша! Не хочу появляться неожиданно, чтобы не напугать тебя, — поэтому пишу. Остановился у бабки Варвары . П риду в понедельник вечером. Будь, пожа- луйста, дома, надо объясниться.» Из Москвы он вернулся совершенно преображен- ным — в отличном сером костюме, свежей рубашке, остроносых ботинках — и выглядел эдаким курортным молодцом, загорелым, белозубым, пружинисто бодрым. Р асх ажи ва я по дому, то и дело совался к зеркалу, спра- шивал бабку: — Ну, старая, что скажешь? Каково меня столица экипировала? — Деньги у тебя, знать, бешеные, — сокрушалась Варвара. — Что деньги! — отмахивался Соломин. Шесть лет тюрьма заботилась о моем будущем и откладывала мне з арплату на книжку. Теперь я при тысячах. — О? — не верила бабка. — Правда! Говори, какая у тебя нужда? Может, дом перекрыть? Забор новый поставить? — Ладно-ладно, не петушись, — урезонивала его Варвара. — Самому пригодятся. Вот женишься, они как раз и пригодятся. Соломин вдруг сразу потускнел и полез в карман за сигаретами. «Сорок лет, — подумал он, — а приходиіся начинать жизнь сначала. Не поздно ли, друг Иван? Все было, те- перь нет ничего...»