b000002142

Этот день, этот понедельник тянулся необыкновенно долго. Соломин пробовал читать, спать, несколько раз принимался есть, а до вечера все еще было далеко. Он л ежал в саду на тюфячке и жевал травинку. Вдруг открылась калитка. Соломин оглянулся, вско- чил, и его рука невольно забегала по расстегнутому во- роту рубашки. Сухо шурша накрахмаленным колоко- лом платья, высокая, тонкая, в маленьких туфельках, с мешочком — подобием сумочки, — захлестнутом у за- пястья длинной руки, по дорожке сада шла молодая женщина. Глаза у нее были синие, со сквозняком, тем- но-рыжие волосы — в продуманном беспорядке, рот болыпой, плечи покатые, узкие. —* О, сколь прекрасны и удивительны вы, Галина Павловна, — церемонно поклонился Соломин. — Уез- жал, были слепые, а теперь, поди, глядят. — Не паясничай, Ванечка, — сказала она, улыбну- лась, и тут же из глаз у нее покатились крупные сле- зы. — Варвара говорит, в Москве был? — Был, — растерянно и смущенно пробормотал Со- ломин. — Вот за шмутками ездил. Ведь у нас в городе как шьют — если ты простой человек, тебе кладут в пиджак килограмм ваты, а если начальник, то все два. Она тончайшим платочком промакнула глаза; от платочка, заглушая все запахи сада, веяло духами. Смотрела она на Соломина счастливо, сострадательно и, наконец, сказала: — Другой, совсем другой. А вот я все та же, хочешь ты этого, или н е т ... Соломин понял. • — Ах, Галка, Галка! — усмехнулся он. — Ничего из этого не выйдет, ничего у нас с тобой не получится. — И усмешечка новая, — словно не слыша его, ска- з ала Галка. — Такая, знаешь ли, «и.в беде, и в радости, и в горе только чуточку прищурь глаза». Мне нравится. — Хватит! — Соломин сдвинул брови. — Расскажи- ка лучше о себе. Где работаешь? Вид у тебя какой-то секретарший. — По Сеньке и шапка. Я университетов не кончала... Д а в ай уедем отсюда, Ванечка. Оба мы с тобой молодые, красивые, свободные, нам завидовать можно. — Я, должно быть, старомоден. Мне, чтобы уехать с тобой, полюбить надо.