b000002142

воробьи. Б а з а р а здесь давно уже не было, но все до еих иор напоминало о нем. Его следы хранило и само назва- ние площади, и архитектура окаймляющих ее зданий, и блестяще-круглые камни мостовой, источавшие специфи- ческий базарный запах истертого в пыль навоза и сена, и д аж е эти драчливые воробьи, и большая витрина мо- ментального фотографа. В ней на покоробившихся от жа ры карточках, в кривобоких еердечках, осененные кудрявой надписью «Люблю навеки» застыли молодые парочки, отпускные солдаты и сержанты; был один мо- ряк; был полузадушенный галстуком жених с бумаж- ным цветком в петлице — и все они кого-то любили, лю- били пожизненно, навеки. «Во все лопатки», — вспомнила Елка и вдруг засмея- лась глубоким счастливым смехом. IX Иван Власыч проиграл Боре третью партию подряд и обиделся. — Где это, бррат, ты насобачился т ак играть? Или я уж етарею, что нет того проворства в мыслях? — Уметь надо, — подтрунивал Боря. Они сидели в маленьком саду, с ухода за которым обычно начинался летний день Ивана Влаеыча. На пер- вый взгляд с деревьями он обращался грубо, насильст- венно — резал ветви, обрывал цвет, — но они отвечали на его вмешательство в их природу бурным взрывом жизненных сил. Боря еще в детстве любил бывать здесь и слушать яростные споры отца с доктором, в которых ничего не понимал, но которые его всегда так емешили, потому что, казалоеь, отец и доктор вот-вот начнут драться, а вместо этого они вынимали папиросы и пред- лагали друг другу зажженную спичку. Милое время, та- кое далекое, что кажется, будто было все это не с ним, а с каким-то другим, хоть и очень знакомым, мальчи- к ом ! .. Р а з в е мог тот мальчик вот так, с полным созна- нием своего равенства и д аж е с иронической снисходи- тельноетью к чудачеству етарика, спросить доктора: — Ну, как, Иван Власыч! Не накатывает пока? И разве мог с серьезной откровенностыо старый док- тор поделиться с тем мальчиком: — Из последних сил креплюсь, бррат Бориска.