b000002142

лымй щами, мать подошла к нему сзади и больно стук- нула по затылку твердой, как доска, ладонью. — Где шлялся, ирод? — Не дерись, мать! — взвился Глеб. — А то, зна- еш ь . .. — А то что, сынок? — спросила мать и еще раз уда- рила его по уху. Глеб заекрипел зубами, сломал алюминиевую ложку и ушел в горницу. — У Саньки, ирод, ночлежил, — кричала в кухне мать глухой старой бабке. — Утром соседка Матвевна пошла на колодец, а он и выкатывается от Саньки, как ясный м е с я ц ... — Ой! — обмирала бабка. — Да-а -а. Выкатывается и — бежка в луга. Домой- то, значит, совестно глаза показать, т ак он в л у г а . .. — Ой! — Да-а -а. Я разве худа ему желаю? Учение кончил, теперь, значит, обрастай, как камень мхом, женись, бери девушку, станови свое хозяйство. А он — на тебе! Свя- зался с . .. тьфу, прости господи! То-то она, язва, вер- телась тут возле него всю неделю. Уж был бы отец жив, он бы за всем доглядел, он бы ее наладил отседа. Ишь, язва, — учуяла, где жареным пахнет. Еще бы — парень ученый, видный. Авось, думает, к рукам приб е р у .. . Мать раосказывала, бабка охала, а Глеб думал: «В самом деле! На кой черт она мне. Н е по плечу де- рево рубит б а б а . .. » И на другой день уехал из Венца в Ульев. В общежитии он облюбовал место у окна. Поставил под кровать деревянный чемодан с висячим замком, по- ложил на тумбочку несколько технических справочников, на стенку повесил портрет отца, потом на танцах в пар- ке, в кино стал приглядываться к девушкам и пригля- дывался целый год: жениться, так жениться. Д в а раза приглашал он в кино участкового агроно- ма МТС — миловидную девушку с пухлыми детскими гу- бами, которая во время сеанса снимала туфли и засы- пала от усталости. Ну разве это жена, если она по це- лым неделям мотается из колхоза в колхоз? Потом ему приглянулась примадонна клубной самодеятельности — крупная девица, сильным контральто певшая арии из опер. Но та весь вечер проговорила с ним о своих пла-