b000002142

Неушто позабыл, председатель? — блестя глазами, спросила бойкая бабенка Санька. Глеб засмеялся. — Все равно день разменяли. А завтра, обещаю ,— конец. Руку, председатель! Выпей еще. И бн зачерпнул из корчаги полную кружку. Рассмешив всех, председатель показал здоровенный, из толстых растрескавшихся пальцев шиш и молча вы- шел, а Глеб напоследок нагрузился так, что очнулся в незнакомой избе на чужой постели и в той похмельной немощи духа, когда человек до ненависти противен сам себе. Рядом на белой подушке темнела растрепанная Сань- кина г о л о в а .Т л еб лежал одетым, но ботинок на нем не было. Решив, что питохоньку все равно не уйти, он толк- нул Саньку и спросил: — Спишь? Та вздоргнула и сейчас же прильнула к нему — видно, не спала всю ночь и, томясь, жд ал а и ждала, когда он проспится. — Идти мне надо, — угрюмо сказал Глеб. — Скоро светать начнет. Руки у Саньки сделались вялыми, мягкими, оттолк- нули его и упали на одеяло. — Ступай, милок, ступай, коли ты только по ноч- ному времю храбрый ко мне ходить. Катись! Голос у нее был презрителен, насмешлив, и Глеба д аже скорчило от нового приступа отвращения к себе. — Ничего я не боюсь, — зло сказал он. — Так толь- ко с языка сорвалось.'.. Захочу и жениться на тебе мо- гу. Слышь, что ли? — Слышу, — вздохнула Санька и опять повернулась к нему. — Все вы т ак говорите... Утром, не заходя домой, Глеб ушел в луга. І а м уже блестели косы, стрекотали косилки, ветер трепал руоахи парней и яркие кофточки девушек. Глеб поддался общему рабочему азарту, косил, обе- дал вместе с косарями, но мысль о Саньке нет-нет да и царапала его, как острьій коготок: «Говорил, ж е ню с ь ... Ах, дурень пьяный! Привяжется теперь, быть сраму... Она баба отчаянная.» Д ом а за ужином, когда он сидел над блюдом