b000002142

кая хитроумная техника не могла усыпить мамину за- боту и тревогу о нем. В какой бы час он ни возвратил- ся, его встречал один и тот же вопрос: — Вернулся, Боря? Ну, слава бо гу ... И теперь уже можно было шуметь, стучать, бегать, топать — мама все равно спала, спала до своего часу, когда над городком, поглощая и растворяя в себе все остальные звуки, несся тонкий свист заводского гудка. Боре было больно замечать в маминых глазах приз- наки постоянной тревоги о нем, но он понимал, что с этим ничего не поделаешь. Эта тревожная печаль залег- ла в них после гибели отца на фронте — гибели само- отверженной и славной, во имя спасения товарищей — и не слабела с годами, а наоборот, приобрела оттенок какой-то затаенной просьбы, словно в Борином сходст- ве с отцом и особенно до жути похожих глазах, боль- ших, раскаленных, мама видела какую-то роковую предначертанность и его пути. Мама!.. Боря помнил, как давным-давно, когда он был еще совсем мальчиком, вошел к ним в дом, прихра- мывая и д ержа зябнувшую правую руку в кармане, ста- рый друг отца доктор Иван Власыч Почемуев. Многие тогда, видя его, такого моложавого, высокого, крепкого, недружелюбно косились: «На фронт бы тебя, жеребца эд а ко г о ...» Но почти никто не знал, что еще в граждан- скую войну он был сильно контужен и теперь времена- ми у него немела вся правая сторона тела, он волочил ногу и не мог д аже выписать рецепт. Боря думал,- что ему просто нездоровится — так тяжело он стоял, припав лбом к намокшей раме, смотрел на рябое стекло и ба- рабанил по нему пальцами. А потом повернул к Боре чуть перекошенное лицо и сказал (Боря до оих пор по- мнил, с каким трудным спокойствием он это ска- зал ): — Бориска, приготовься, бррат, к плохому. ^Погиб твой отец. Мы должны подумать, как сказать об этом матери. И, должно быть, потому, что на Борю вдруг легла эта забота о маме, он не зашатался, не упал, не онемел и не умер. Он понял — ему надо держаться. Поэтому в конце концов и не мог он допустить, что- бы еще долгих пять лет, пока он учился бы в институте, мама носила единственное платье, ограничивала свои