b000002142

хал домище, как дворед, а ванны нет, и в комнатах при сквозняке воняет выгребной уборной. Вспомни, сколько лет ты не был за городом, в лесу, на речке! И, наверно, каждый день трескаешь по две тарелки жирного супи- щу и пьешь водку. А работа! Пока был силен, гнулся и день и ночь, хоромы наживал, а теперь силенки уж нет, одряб, а жадность-то прежняя осталась. — Оттого и ж аба ? — недоверчиво спросил Роман, уверенный доселе, что все болезни бывают от простуды или оттого, что съел что-нибудь нехорошее. — А ты как думал? — сердито сказал Почемуев. В кухне, вытирая руки чистым полотенцем, которое ему подала Елка, он глянул из-под густых бровей ей в глаза и вдруг ахнул, словно в изумлении: — Господи, боже мой! Потом положил на плечо тяжелую волосатую лапу и сказал: —1 Я, бррат, тебя серьезно прошу. — В голосе его действительно скользнула просительная нотка, — Рабо- тай за десятерых, люби во все лопатки, страдай до от- чаяния, но только не кисни и не живи по гнусным зако- нам обывателей. И ушел, оставив Елку в недоумении и какой-то тре- воге, — что за человек? К Роману приходили медсестры; одна — веселень- кая, быстрая, чернявая — уколола в палец, надавила в стеклянные трубочки крови, а д р у г а я— красивая и строгая, с подведенными бровями-дугами — долго опу- тывала какими-то проводами, а Роман, дожидаясь, ког- да его шибанет током, замирал и закрывал глаза. Спустя нееколько дней доктор Почемуев опять шел навестить своего больного. Был май, и доктору, когда он шагал по улицам, хотелось весело подмигивать всем встречным, оттого что мягко грело милое майское солн- це, пахло тополями и еще оттого, что у пациента не оказалось той опасной болезни сердца, которая в луч- шем случае надолго укладывает человека в постель, а в х у дш ем ... Но о худшем в такой день доктору и ду- мать не хотелось. Возле Половодовского дома он не удержался-таки и подмигнул соседке Половодовых Катерине Козловой, высокой сухопарой старухе, которая была т ак худа и костиста, что лопатки торчали у нее на спнне наподо-