b000002142

и младшей сестрой была груба и надменна, зато наедине с собой много плакала, и после этого лицо у нее станови- лось бледным, с синевой под глазами, и все догадыва- лись, что она плакала, но не решались заговорить с ней, боясь налететь на грубость. В предсвадебной суете она не участвовала, делая вид, что все это ее не касается. Зато Елка с откровенным уп- реком смотрела, как незнакомые тетки перетаскивали из комнаты в комнату столы, рубили на пороге мороженое мясо, палили телячьи ноги, переливали из четвертей в графины мутно-розовый самогон. — П ап а , ты бы не звал гостей, — улучив минутку, по- проеила она отца. Но Роман в мечтах своих давно уже видел обильный стол, себя в дорогом бостоновом костюме, дорогой пода- рок (цигейковую шубу первой ж е ны ), который он на гла- зах гостей преподнесет невесте, и нелегко ему было от- казаться от предвкушаемого удовольствия подмечать на себе одобрительные, завистливые, уважительные взгля- ды: крепко де живет Половодов Роман... — Бывало добрую свадьбу целую неделю гуляли. Княжий стол был, пирожный стол, у свекра... — с мечта- тельной рассеянностью ответил он дочери. Утром Елка в зяла свой портфельчик, будто собралась в школу, и пошла на кладбище. В городе было два кладбища — старое и новое. На старом давно уже не хоронили, и все оно заросло акаци- ей, жимолостью, бузиной и сиренью, а в прозеленевшей у земли церковке расположился краеведческий музей. Мама была похоронена на новом кладбище. Елка долго шла по булыжному шоссе, уже обтаявшему на мартовском солнце, потом свернѵла на затоптанную грязными подошвами тропу и направилась к сосновому бору, густо и четко сиіневшему среди сверкающих снегов. В этом бору и было кладбище. Здесь стоял запах мороз- ной хвои, с которым всегда связан погребальныи обряд, и он, этот запах, живо напомнил Елке день маминых по хорон. Туманное солнце висело тогда н адж ел тыми о т его света сугробами, визжал под ногами промерзшии снег, и звук цимбал среди морозного солнечного покоя напол нял душу какой-то леденящей безнадежностью, ощуще нием вечного холода и пустоты... И теперь, как тольк синяя тень бора накрыла Елку, это ошушение опять