b000002142

ный — открыто загулял на дурные денежки, бросил семью и переселился к Олимпиаде Сергеевне. Он умел легко, не мучаясь потом укорами совести, пропить все, что у него было, умел, не чувствуя себя должником, по- гулять на чужой счет, умел ударить по струнам гитары и со страстным придыханием выговорить: «Эх, раз, еще р аз» ...— но все это было не тем, к чему стремилась Олимпиада Сергеевна. Ей хотелось иметь собственный дом. Он вставал в ее грезах — болыной, просторный, полный дорогих вещей — надежный залог благополучия и счастья. Но сколько ни старалась она с помощью Жо- ры Микадзе утихомирить разгулявпгегося председателя, тот не слушал никаких советов и вскоре попал под суд, на котором впрочем не было Жоры Микадзе. На этот раз Олимпиада Сергоевна вдовела долго. Она сильно сдала — потеряла прежнюю румяную смуг- лоту, поплотнела, округлела в талии и при своем малень- ком росте стала похожа на кубарь. И вот когда она уже почти примирилась с мыслью, что ей придется вековать во вдовьей комнатушке с застиранными тюлевыми зана- вескзми, -на ее пути попался Роман Половодов... III Старшая дочь Половодова — Анна — вела домашнее хозяйство, а младшая —■Елена, или Елка, как зв ала ее покойная мать, — училась в школе. Анна была уже не молодая, крупная девица, похожая . широким глазастым лицом на сову, когда, ошалев от яр- кого света, та бессмысленно ворочает круглой головой. Потеряв надежду выйти замуж в Ульеве, она ездила в места, где преобладало мужское население — в Магадан, на Сахалин, на Курилы, — но через пять лет вернулась ни с чем. Сознавая, что некрасива, Анна всячески старалась подчеркнуть роскошную силу своего тела —• рослого, стройного и подавляюще жизнеобильного. С этой целью она одевалась во все узкое, короткое и открытое. Муж- чины, словно загипнотнзированные кролики. смотрели на ее высокую острую грудь, на полные желто-смуглые, как свежее масло, руки и постепенно начинали испытывать нездоровый гнет, точно окормленные каким-то дурманом. Анна редко улыбалась, еще реже смеялась, с отцом