b000002142

йстолковывал ее молчание непременно в трагическом свете и забрасывал ее тревожньіми телеграммами. Я чаще стал приезжать из Москвы, постоянно бывал у Барышниковых в доме. Это просторный серый бревен- чатый дом в центре города, с большим двором, огородом, со всевозможными пристройками: курятником, сараем для дров и еще сараем, который звали омшаником, где откармливались два поросенка. Глава семьи, Тасин отец, Петр Федорович Барышни- ков, работал кладовщиком в промышленной артели, вы- рабатывающей, кажется, трикотаж, и приносил домой т ак называемые «концы» — отходы. Ими мать, Евдокия Тимофеевна, набивала множество подушек, подушечек, тюфяков и тюфячков, — зачем, не знаю. Наверно, для продажи. Этими концами были завалены сени, чуланы, кухня, и пахло от них тряпьем и машинным маслом. Петр Федорович был крепкий, сухой мужчина с си- зыми прожилками на скулах и на носу, с рыжеватыми усиками, короткими и, вероятно, очень жесткими. Мне он частенько говаривал: «Мы, товарищ студент, люди простые и живем по про- стому». А сквозь его цепкие, острые глаза так и глядел хит- рыи кулачок. И когда он ходил по двору или скалывал у дома лед точно от угла до угла. чтобы не задеть сто- Рону соседа, то во всех его жестах, взгляде, осанке вы- ражалось приятное его сердцу сознание: «Это мое». Любил он поговорить со мной о коммунизме. И го- ворил всегда как бы с потребительской точки зрения. « ь о т ты — человек ученый. Растолкуй мне, пожалуй- ста, как все будет доставаться людям по потребности? — вопрошал он с недоверчивой усмешкой в глазах — Они же тогда все растащат. Я вот, иапример, дворец захочѵ ДРУг°и еще чего-нибудь похлеще. І\ак же?» Разояснять мне не хотелось, я вяло говорил что-то о высоком уровне сознания, усмешка в его глазах ста- новилась еще более недоверчивой, а мне начинало ка- заться, что ему хотелось бы попасть в коммунизм имен- ря тсяГПеРеШНИМ сознанием — Уж он бы тогда не расте- Евдокия Тимофеевна выглядела цовольно старой дочь У нее родилась поздно, и рядом с Тасей она больше по- ходила на бабушку, чем на мать. В сущности, это была 18