b000002142

тихая, бледная, исхудавшая и с таким кротким выраже- нием миленького личика, что никак невозможно было ее обидеть, д аже если бы захотелось. Не только по внеш- нему виду, но и по характеру она ка залас ь хрупкой, не- надежной, и было очевидно, что в обращении с ней, как с последней спичкой, нужна чрезвычайная осторожность. И еще казалось мне, что Тася очень нежна, ласкова, а это немало значит для человека, который протопал по войне несколько лет... В тот вечер я провожал ее домой. Помню, накрапы- вал дождь, блестели под фонарями лужи и пахло топо- лями. Потом через подруг я стал передавать ей записки, свернутые наподобие аптечных порошков, мы встреча- лись, я провожал ее домой и часами простаивал с ней у ворот... Впрочем, об этом я не буду рассказывать. В жизни каждого есть такие ворота или лестничная площадка н • такие аптечные порошки. ; Пеплов засмеялся, но тотчас спросил, заглянув мне > в лицо: — Может быть., я грубо сказал? Извините. Я немного злюсь... Д а , т ак вот. Тася всегда выглядела эдакой Не- смеяной. Обычно задумчивая, грустная, она лишь из- редка становилась веселой, хохотала и д аж е кокетнича- ла.словно вспомнив, что молода и привлекательна. Обыч- ная ее молчаливость казалась мне серьезностью, она много читала, но о прочитанном всегда отзывалась толь- ко так: «нравится» или «не нравится». Причем последо- вательности в этих оценках не было совершенно. Она не любила спорить и легко соглашалась со всеми, только чтобы ее не тревожили. Все подруги любили Тасю, и я никогда не слышал о ней плохого отзыва. Со мной она действительно была нежна, ласкова, за- ботлива, часто писала мне в Москву письма. Теперь я понимаю, что это была все-таки очень пассивная любовь, я же всю жизнь хотел чего-то сильного. Но я ждал , что оно придет, и это вечное ожидание какого-то необыкно- венного будущего удерживало меня возле Таси, и я очень любил ее, очень... Помню, я потерял нарукавные запонки, подаренные ею; этот пустяк показался мне не- слыханным кощунством, и я несколько дней ходил сам не свой. Когда долго (а неделя считалась уже долгим сроком) от нее не было писем, я начинал бёспокоиться,