b000002142

— Корреспондента. «Говорят, как о мешке с мукой», — обиженно поду- мал Груздев. С трудом переставляя затекшие ноги, он полез на крыльцо, вошел вслед за старухой в сени, и там его густо обдало духом скотного двора. — Одежку-то мокрую оставь тут, — ласково сказала старуха. — Ужо я высушу. В кухне Груздев оглядел себя в маленькое туманное зеркальце. Веки у него покраснели, волосы слиплись, а щеку пробороздили потёки красноватой грязи. Безобраз- ная, с провалившимся безгубым ртом, но приветливая и добрая старуха сразу заметила, что гость хочет умыться. Она налила в глиняный рукомойник теплой воды, от ко- торой у Груздева приятно заломило озябшие пальцы, и уходя за чистым полотенцем, сказала: — Мойся, холься на доброе здоровье. Вошел Илья. Теперь, когда тень от капющона не па- д а л а ему на глаза, они потеряли разбойный блеск и смотрели с простоватой доверчивостью. — А где Надежда? — спросил он старуху. Та, вздувая самовар, нехотя проворчала: — Где ей быть? На посиделки ушла. Пока хозяйка собирала ужин, а Илья ходил за вод- кой, Груздев с любопытством осматривал кухшо, загля- нул в боковушку, где возвышалась, вся в кружевах, ши- рокая кровать с целОй горой розовых подушек, и потро- гал струны висевшей на стене гитары с болыпим алым бантом на грифе. — Умеете играть? Груздев отдернул руку и оглянулся. В горнице, запле- тая перекинутую на грудь толстую блестяще-черную косу, стояла девушка и потому, что она не улыбалась, а глаза ее смотрели из-под сросшихся бровей твердо и холодно, Груздев решил, что гитару трогать нельзя. — Извините, — смущенно пробормотал он. — Я толь- ко так, нечаянно... — А чего ж, играйте, если умеете, — сказ ала девуш- ка. — Никому не заказано. — А вы умеете? — осмелев, спросил Груздев. — Я-то? Играю... Какая-то ленивая, д аж е вялая грация сквозила в ее протяжном голосе, в медленном взмахе густых ресниц,