b000002142

— А ничего не говорит. Поезжай , говорйт, в дерев- ню, там воздух, речка... — А ну тебя с твоим воздухом! Затем наступало время, когда Емельян, вздыхая, за- кладывал вьтрошенную у председателя лошадь и отво- зил Ваську в город. Возвращаться в сад ему не хоте- лось. Туда в скором вреійени приходили девушки с граб- лями, жгли палую листву, ветер начинал тонко посви- стывать в голых ветвях, и Емельян перебирался в де- ревню, поближе к людям. Нынешняя осень затянулась. Стояла какая-то неле- пая погода: снег лег и растаял, речка встала и опять сломалась, и то солнце висело желтым морозным диском в небе, -то падал сырой туман, и кругом была грязь, насморк, скука. Емельян пошел в правление, вцепился там в рукав председателя и долго доказывал, какая может произой- ти для колхоза выгода, если ему, Емельяну, дать капро- иовой нити и ой сплетет к весне невод. — Поимей, дед, разум, — сказал председатель. — Ви- дел ты в нашей реке путную рыбу, кроме пескаря и ук- лейки? — А окунь? — возразил Емельян. — Такой в омута каждую зиму скатывается окунь, что страшно на него глядеть: тигр. Но председатель не стал его слушать, велел идти до- мой, «е мешать. А зима уже подбиралась к маленькой деревне, зава- лившейся за голые перелески и пустые поля. Ею дышали ледяные ветры, ею дышали радиопрогнозы погоды, ею дышали подернутые серебристым инеем изумрудные ози- ми. И что-то рано на этот раз заскучал Емвльян Стуков. Он купил самую большую лампочку, до отказа поверты- вал в^ приемнике регулятор громкости, но ни пятисотват- товый свет, ни звук, от которого дрожали стѳны, не мог- ли вытеснить из избы тягостное присутствие тоски и одиночества. Как-то утром он появился у валялыцика Семена Аки- мова и, протягивая ему лучинку четверти в полторы, СКсІЗЗЛ! Вот.^Можешь сработать по этой мерке сапоги? Д а гляди, чтоб без купороса, а то я тебя знаю: тяп-ляп, а через неделю и иоехали твои сапоги, как кисель.