b000002142

торопился или медлил, дергая как попало, и неизменно вытаскивал голый крюч-ок. Между тем дядя Вася тихо спрашивал ребят: — Зачем это вы желуди собираете? Свиньям? — Что вы! — слышался в ответ ему сдавленный ше- пот.— Каким свиньям? Мы собираем д л я лесозащитных станций. Неужели не знаете? — Ка-а-к не знать... — протянул дядя Вася. — Что ж, з а это плата какая-нибудь есть, за желуди-то? — Нам не надо, — стыдливо ответило шепотом сра- зу несколько голосов. Вскоре ребята ушли. — Попадутся грибы — несите сюда! — крикнул им вслед дядя Вася. Ко всему прочему, он был еще и ле- нив, подтверждая этим известный анекдот о бакенщиках: — Бакенщик, лещ плывет! — Жареный?., В полдень, когда я стал варить уху, а дядя Вася ус- нул на куче палого Листа, пришли художники с заляпан- ными краской этюдниками. Один художник был седой красивый старик, проница- тельно смотревший из-под нависших бровей спокойными насмешливыми глазами, другой — молодой, с длинными прямыми волосами и сухим лицом, одетый с парочитой небрежностью в широкую блузу и вылинявший берет. Они расположились неподалеку от моего костра, вы- нув из этюдников палитры и натлнутые на рамки холсты. Я знал, что художники не любят, когда за их работой следит посторонний глаз, и поэтому старался не смотреть в ту сторону, где они сидели. Уха была готова. Мне пришла мысль позвать к обе- ДУ художников, дядю Васю и рыболо-ва, который все еще сидел на берегу, похожий в своей плащ-палатке на огромную уснувшую птицу. Подойдя к нему, я начал обычный разговор о клеве, о погоде, о рыбных местах. Он, казалось, очень обрадовался моему появлению, заго- ворил оживленно и доброжелательно; выбритое морщи- нистое лицо его приветливо заулыбалось. На предложе- ние отведать ухи он согласился просто, без церемоний. — У вас, я видел, хорошо клевало, а я вот ничего не наловил. Так сидел, думал... Д а и рыболов-то я от случая к случаю, — виновато сказал он, медленно нама- тывая леску на бамбуковую удочку.