b000002142

не вернуть никакой цеиой и никаким чудом. Людми- ла Петровна ж д а л а любви и смело пошла бы навстречу ей, а он свою любовь обежал стороной, как лесной тать людское жилье. Было это давным-давно, когда на сельской колоколь- не висели колокола, когда крестьяне объедииялись в коммуну, и единственйый трактор марки «фордзон» был у кулака Проньки Лысого. В те времена скончалась в одночасье вдова Ульяна. Муж ее погиб на гражданской войне, а сама она умерла, подпирая колом увязший в грязи воз сена. До той поры красивая и своевольная дочь ее Наталья слыла у сельских парней недотрогой, но в горе легко ответила на ласку одного, потом, обманутая им, довер- чиво метнулась ко второму, а там, обозленная, подав- ленная и еще более одинокая, пропала из села. Говори- ли, что она работает на болоте «торфушкой», но к зиме Наталья опять вдруг объявилась в селе и не одна, а с маленьким сыном, завернутым в какое-то больничное, проштампованное черными печатями одеяло. Жи л а она нелюдимо. И когда выходила к обледене- лому колодцу, то смотрела на встречных таким тяже- лым, несгибаемым взглядом, что все спешили отвернуть- ся или опустить глаза. Продышав в замершем окне дырочку, фельдшер украдкой следил за ней. Потом набрался смелости, постучался как-то у ее дверей, но получил отпор. — Что, цветик! — крикиула ему в лицо Наталья. — Веоной пахнуло? Бесишься? Снега рухнули чтогда сразу. Всего одну ночь трудо- любиво, без грозовой шумихи постарался весенний дождь-работяга и погнал из-под сугробов мутные снего- вые ручьи, повесил над полями теплый туман, опушил краснотал желтыми барашками. Фельдшер опять зашел к Наталье. Стоя посреди рас- крытого двора, и глядя, как она дергает из крыши по- следние пучки соломы на истоиливо, ои участливо. спро- сил: Как жить-то будешь? Все уж добришко-то, проела, что ли? А брошу ребецочка в колодец и уйду на все четыре стороны, — насмешливо ответила Наталья.