b000002142

Ванька, хоронясь за лошадью, дрожащими руками рвал от балясины узду. — Ну и теля же ты, парень, — презрительно сказал Аверкий. — Дурак . Недотепа. Суслик. Чтобы как-нибудь избыть душившую его злобу, он вскинул к плечу ружье, прицелился в ущербный диск луны и резко рванул спуск. 5 По звонкой пленке молодого льда на пруду ветер мел сухие листья. Пруд, как чаша, собиравшая в себя дары осени, постепенно пополнялся золотым листвен- ным тленом, и вскоре начал выхлестывать его через край, мотовски разбрасывая по опаленной первыми заморозками траве. Утром к пруду подощла лиса. Она была из породы огневок, и, когда солнце холодным лучом скользнуло по ее спине, эту рыжевато-красную вспышку заметили с голой березы сороки, тревожной трескотней предупре- дившие об опасности всех, кому она могла угрожать. Лиса хотела пить. Из-под ее лапы короткой судоро- гой пробежал от берега к берегу поющий звон, лед прогнулся, но не лопнул. И тогда она начала лизать его. Сороки не мешали ей. Они не имели памяти и, забыв про опасность, о которой сами предупреждали, слетели с березы на землю клевать бруснику. И все-таки они не дали лисе насытиться скупой вла- гой пруда. Их трескотня предупредила мир о новой опасности. Лиса вымахнула на крутой взлобок берега и расстелилась в беге по ржавой стерне полей, похожая на пламя костра, сорвавшееся с места и всем на удив- ление несущееся к застывшей синеве осеннего горизонта. Из леса на крупной сильной кобыле выехал верхо- вой. С хрустом руша копытами лед на лужах, лошадь прошла мимо пруда, мимо вертевшихся на березе сорок и, не обратив на них внимания, длинным размеренным шагом продолжала свой путь к селу, которое краснова- то поблескивало своими окнами сквозь голый березняк. Верховой этот был Аверкий. Он заметно постарел — усы, поредевшие, истончившиеся, оставленные только по многолетней привычке, уже не украшали его сухое ли- цо; на горле сбежались складки дряблой кожи, виски